Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Так это ты за хозяина дома замуж вышла?

— Угу.

— А он хоть не из этих, олигархов современных?

— Нет, — усмехнулась Саша, — не из них. Вера Ивановна, вы поправляйтесь, я еще заеду. Все, что нужно из лекарств, у вас теперь есть. Выздоравливайте.

— Сашенька, я тебе потом все отдам, — взволнованно пообещала Касторская.

— Вера Ивановна, не переживайте, ничего возвращать не надо, с деньгами у меня сейчас проблем нет.

— Богатый? — проницательно посмотрела на нее соседка.

— Состоятельный, — уклончиво ответила девушка.

Ей было не очень приятно осознавать, что она живет на деньги Оборского. Ну, ничего, вот подрастут дети…

— А ты изменилась, Саш, — тихо заметила женщина.

— Это плохо? — с улыбкой, спросила Александра.

— Нет, что ты. Просто, непривычно немного. Будто не год тебя не видела, а лет пять. Повзрослела, — задумчиво глядя на нее, выговорила Касторская.

— Ой, Вера Ивановна, скажете, тоже — пять лет! — засмеялась девушка. — Ладно, побегу я, а вы поправляйтесь.

Она попрощалась и быстро вышла из палаты.

Слова соседки пробудили не самые приятные воспоминания. Повзрослеешь тут…

Звонок мобильного вырвал ее из раздумий. Глеб.

— Саш, ты где сейчас? — раздался негромкий голос мужа.

— В больнице, — не задумываясь, ответила Александра.

— Что случилось? В какой именно больнице? Я сейчас приеду… Саша, ты почему молчишь?

— Глеб, успокойся, со мной все в порядке. Просто, я соседку навещала, она в пятой городской лежит, на Герцена. Сейчас возьму ребят, и мы поедем домой.

— Помощь не нужна?

— Нет, все нормально, не волнуйся. Как дети?

— Спят. Пробовали возмущаться, но недолго.

— Скоро буду. Ужасно соскучилась по ним.

— Ладно, не задерживайся.

Глеб отключил телефон и невесело усмехнулся. Вот так. Соскучилась. По детям. А по нему она не скучает. Наоборот, отдыхает.

Неприятные мысли кружили в голове, подзуживая и не давая покоя. Да, непросто все у них с Сашей. А как хочется, чтобы как у других настоящих пар — полная гармония и взаимопонимание… Оборский вспомнил своих родителей.

Те прожили в любви и согласии долгие годы. Он видел их трепетное отношение друг к другу. «Наташенька», «ангел мой», «любимая» — обращался к матери отец. А та отвечала ему с нежностью — «Дружочек мой», «Сашенька», «любовь моя», «единственный мой»…

А у них с Александрой ни одного нежного слова не проскользнет. И Саша молчит, и он из себя ничего выдавить не может — не привык, да, и сложно переламывать характер.