Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Однажды на палубе появятся новые гости.

За полвека, минувшие с года постройки, «Феликс Дзержинский» научился ждать. Судно в последний раз взглянуло провалами иллюминаторов в ту сторону, куда ушли недавние гости, и целиком погрузилось в приятные воспоминания о прошедшей ночи.

Максим Кабир

Бедные люди умрут в муках

– Кажется, мы остались на пляже одни, – сказала Ира без эмоций в голосе – просто констатируя факт."

"Лёша выглянул из-под широкого зонта с резвящимися дельфинами и, щурясь от жестокого полуденного солнца, убедился в правоте жены: по правую и по левую сторону от них узкий песчаный пляж был совершенно пуст.

Курортники предпочли переждать жару в своих пансионатах и съёмных квартирах от тридцати до ста гривен с человека в сутки. Лёша брезгливо поморщился, заметив, насколько грязным выглядит безлюдный пляж: граждане отдыхающие не утруждали себя уборкой в общественном месте, и песок устилали бумажки, липкие пакеты, крошки пахлавы, отходы семечек и бесчисленные батальоны пивных бутылок.

За пять дней, проведённые здесь, они с Ирой ни разу не видели уборщиков. Все местные жители предпочитали торговлю, и заниматься грязной работой было некому. Единственными чистильщиками этого мусорника, выдаваемого за курорт, были чайки, в огромном количестве кружившие над побережьем. Так что утверждение жены всё же было не совсем верным: кричащие птицы мешали их одиночеству.

– Только мы и чайки, – произнёс Лёша, вытирая со лба пот.

– Да, – сказала Ира.

Лёша, учитель русской литературы по образованию, обратил внимание на то, что любая беседа под палящим крымским солнцем автоматически превращается в бессвязный диалог двух даунов. Море заражало ленью, лень вызывала тугоумие, и разговор не клеился.

Он потянулся к полупустому пластиковому стакану, но пиво оказалось неприятно горячим. Лёша заставил себя встать, чтобы выбросить пластик в заполненный до краёв мусорный бак.

– Ты куда? – спросила Ира, потягиваясь на изумрудного цвета полотенце.

– Мусор выброшу, – сказал он и, шаркая ногами в неудобных вьетнамках, направился к баку.

– Голову прикрой, – посоветовала Ира вслед.

И несмотря на то, что до мусорника было всего-то метров двадцать, её совет имел смысл: солнце било так прицельно, что даже короткая пробежка к воде могла обернуться потерей сознания. Лёша вернулся и натянул на голову кепку.

Бак находился на горке, и с неё открывался вид весьма сомнительной красоты.