Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Учитывая, что ему предстояло в одиночку драться против неизвестного по численности и неведомо чем вооруженного противника, выбор был не так уж плох – в отличие от российского трехлинейного нагана, шведский был посолиднее калибром, более чем в три с половиной линии,[54] заряжался мощными патронами на дымном порохе, посылавшими пулю гораздо дальше и делавшими ее более убойной на дальней дистанции, чем у привычного нагана.

Надо решаться, иначе будет поздно…

Он надел тяжелый моряцкий бушлат с капюшоном, натянув предварительно одолженную у помощника шерстяную фуфайку, сунул револьвер в правый карман, отправил туда же горсть патронов россыпью, прихватил бинокль в футляре, из суеверия на пару секунд присел на дорожку, перекрестился.

Вышел в коридор и направился в каюту старшего помощника.

…Палуба была пуста, как присутственное место в воскресенье.

Несмотря на все отрицательные стороны корабельного бытия, Бестужев обнаружил в тамошнем укладе и одну безусловно положительную черту. На корабле подобного типа не встретишь лишних свидетелей, праздношатающихся бездельников. Матросы либо заняты на вахте внутри судна, либо отдыхают. Никто из них не торчит на палубе, поскольку, надо полагать, морские виды им давно осточертели. У трапа, ведущего на капитанский мостик, болтается, правда, вахтенный, но он далеко, торчит главным образом на носу, Бестужева от него заслоняют надстройки.

Могут, конечно, забрести на палубу и загадочные пассажиры, может появиться боцман, самый занятой на корабле человек, не знающий покоя ни днем, ни ночью. Но с этими возможными помехами придется смириться, поскольку устранить их не получится…

Под открытым небом было все то же самое – серый небосклон над головой с редкими просветами синевы, дул прохладный ветерок, волновалось море, и справа бесконечной полосой тянулся берег – родной, российский, тут бы и сронить скупую слезу, тут бы и размякнуть душою, да нет времени на эти бесполезные выходки…

Он поставил на палубу жестяную банку с белой краской, выданную хмурым боцманом по распоряжению помощника.