Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Если бы Соню в те последние дни октября спросили, голодает ли она, она удивилась бы. Конечно, ей очень хотелось есть, очень. У нее было постоянное ощущение пустоты внутри, тоскливое и тянущее и никогда ее не покидавшее. Но она привыкла к этому ощущению, почти не замечала его, и ей даже казалось, что всегда так и было.

Запасы у дедушки кончились, и он теперь варил суп только в те дни, когда что-нибудь выдавали — сухие овощи или капустные листья. В остальные дни он говорил:

— Лучше пейте чай.

И они пили чай.

Дедушка стал молчалив.

Он теперь подолгу с каким-то странным выражением смотрел в лица Сони и Славы, и от этого внимательного взгляда становилось нехорошо, тоскливо.

— Вы бы поменьше бегали, — сказал он им однажды. — Побольше бы сидели.

— Почему, дедушка?

— Так, — отвечал он. — Из экономии.

Слава, так же как и Соня, не учился больше в школе и нисколько этим не огорчался. В сентябре все дни проводил он на крышах и дворах, следя за воздушными боями. Он великолепно знал все типы советских и немецких самолетов и узнавал их на любом расстоянии.

Он совершенно одичал за эту осень и домой приходил только есть и спать. В октябре двор и крыша родного дома уже не удовлетворяли его, и он с каждым днем уходил всё дальше и дальше. Он рассказывал Соне и дедушке о том, что происходило в самых отдаленных концах города. С тех пор как обед превратился в чаепитие, он не всегда возвращался даже к обеду.

Однажды он ушел рано утром и пропадал весь день. День был холодный и пасмурный, шел мокрый снег, дул пронзительный ветер, вода в Неве поднялась и пенилась.

Дедушка спрашивал несколько раз:

— Где Слава? Не появлялся?

— Вернется, — отвечала Соня.

Но она и сама волновалась. Накинув шерстяной платок, она раза четыре выбегала из дому и исследовала окрестные дворы. И уже в сумерках собиралась бежать в пятый раз, когда он наконец явился.

Он был весь в мокрой глине. Пятна глины лежали даже на его озябшем, синем лице. Но он был доволен, глаза торжествующе блестели из-под мокрых бровей.

— Вот! — сказал он.

И вывернул из карманов на стол шесть больших грязных картофелин.

— Откуда? — спросил дедушка.

— Уж я знаю, откуда…

— Нет, ты скажи, откуда! — рассердилась Соня. Она боялась, что он украл.

— Выкопал, — сказал Слава.

— Выкопал? Где?

— Уж я знаю, где. Из земли. У меня было семь, но одну я съел.

— Сырую?

— Сырую. Теперь я знаю место. В следующий раз я дальше пойду.

— Никуда ты не пойдешь в следующий раз, — сказал дедушка.