Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она в какой-то мере завораживала своим уродством — сгорбленная, угловатая, худая. Лицо закрывали длинные немытые и нечесаные волосы. Руки — сплошные кости, обтянутые кожей, почти без мяса. И одета в странное рубище, будто бы сшитое своими руками после просмотра «Очумелых ручек». Тех самых, где из пластиковых бутылок делают обувь.

Но главное — ее хист. Я как-то привык, что у нечисти не бывает много рубцов, за редкими исключениями. Вот только где леший, а где кикимора? Пять раз возвышалась эта погубленная девка, которая в тот же самый момент не была нежитью.

Ох уж эти мне формулировочки. Значит, жила давно, в дрязги не вступала, медленно тянула крупицы хиста с людей.

Кикимора сейчас больше напоминала девочку Самару из фильма «Звонок». Она неторопливо подобралась к моему презенту. И прежде, чем взять шерстяной клубок в руки, тщательно его обнюхала. Что не так? Я руки мыл. Хист почувствовала? Неужели сейчас весь план пойдет прахом?"

"Словно читая мои мысли, нечисть обернулась, вглядываясь в темноту.

Я считал, что мое бешено стучащее сердце слышит даже Леопольд Валерьевич, который остался за воротами. Видимо, это я себя накрутил. Потому что кикимора почесала длинный нос и взяла клубок в руку. Тут же, будто из ниоткуда, в другой появились спицы. И нечисть уселась на диван, довольно ловко продела нить и принялась плести, подергивая босыми ногами с желтыми длинными ногтями.

Больше того, даже что-то утробно мычать стала. Я не сразу понял, что это она поет. А Гриша еще меня ругает.

Но сейчас нечисть представлялась не такой уж и страшной. Более того, теперь она напоминала обычную женщину, а не жуткую тварь, которая мучала Валерича.

Я же подумал, что настала самая решительная пора действовать. Сеть уже давно была готова. Только появись эффектно из-за шторы, да накинь ее на кикимору. А остальное дело техники, шантажа и угроз. Все как я люблю! Мне казалось, что с позиции силы мы сможем навязать ей свою волю.

Однако как только я подумал, что дело в шляпе — вмешалась моя бедовость.

И нельзя сказать, чтобы я что-то сделал не так. Распахнул штору, шагнул вперед и почти собрался бросить сеть. Вот только бедный и несчастный голеностоп, который весь день страдал из-за нерадивого муниципального управления, решил подвести меня именно сейчас.

Острая боль пронзила ногу, и я вскрикнул и завалился на бок, укрывая не кикимору, а себя сетью. Что называется, план — капкан. Главное, в него не попасть самому. А именно так все и произошло.