Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мойра Лучано обливалась слезами, Фредерико с трудом сдерживался, чтобы не взорваться. Всю дорогу от аэропорта они только и делали, что спорили, и все из-за одного-единственного незначительного промаха, который допустил Фредерико. На протяжении почти всего полета Мойра делилась с мужем сомнениями по поводу того, подходящую ли одежду она купила для торжества. Фредерико слушал, слушал и наконец предложил Мойре посоветоваться с Софией, поскольку та уж наверняка знает, что такое высший класс. Тем самым Фредерико как будто намекнул, что у Мойры нет вкуса, и она восприняла его слова как оскорбление.

Разгоревшийся спор перекинулся на другую тему: Мойра стала кричать, что он вообще никогда бы на ней не женился, не окажись она беременна. Сколько бы Фредерико ни пытался убедить ее в обратном, Мойра, которая к этому времени уже истерически рыдала, не желала ничего слушать.

В конце концов Фредерико все-таки удалось ее успокоить, и остаток пути она занималась тем, что поправляла макияж и тренировалась говорить на сицилийском диалекте, который изучала последние два года.

Понимать она научилась, но вот говорить… Впереди показались ворота виллы, и Мойра притихла.

Фредерико нервничал не меньше жены. Внезапно он сел прямо, и его полное лицо расплылось в улыбке.

– Вот мы и дома, детка. Ты только посмотри на этот дом, весь в золоте. Помню, папа не раз говорил, что вилла напоминает ему маму. Когда она была молоденькой девушкой, у нее были волосы точно такого же цвета, чистое золото.

Мойра провела рукой по своим обесцвеченным кудряшкам, и у нее от волнения заурчало в животе.

Взгляд оленьих глаз Фредерико изменился, стал настороженным, в нем появилась тревога. На территории виллы толклось множество народу, люди были даже на крыше. Он попробовал сосчитать маленькие темные фигурки, но потом увидел мать и сбился со счета. При виде Грациеллы Фредерико снова почувствовал себя маленьким мальчиком, с нетерпением ждущим, когда откроются ворота. Он положил пухлую руку на ручку двери и открыл ее даже раньше, чем лимузин окончательно остановился.

– Мама, мама!

Грациелла, не стесняясь, всхлипнула от радости:

– Боже мой, я так счастлива! Все собрались: Константино, Альфредо…

– А где папа? Он в доме?

Словно не слыша вопроса, Грациелла повернулась к Мойре и протянула руки, приветствуя невестку:

– Добро пожаловать, дорогая.

Она не поцеловала Мойру, и, хотя явно была рада видеть невестку, в ее обращении сквозило легкое пренебрежение. Мойра покраснела от смущения.