Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Надо было проветрить постели и вытереть пыль в комнатах, но все здесь дышало новизной: еще не выветрился запах краски и новых ковров. Обстановка отличалась изысканным вкусом и элегантностью.

Мойра стояла в сводчатом вестибюле и, задрав голову, разглядывала хрустальную люстру.

– Вот это дом, я понимаю! Тут я согласна жить. О да! Можешь поставить мои туфли под кровать, Джонни.

Тереза обняла Грациеллу за плечи:

– Ну что, мама, этот дом тебе больше по вкусу? Как на твой взгляд, это подобающее место для женщин Лучано?

Грациелла кивнула.

По лицу ее катились слезы.

– Если бы папа был жив, он порадовался бы за всех нас… Да, таким домом он мог бы гордиться… Bella, bella… А ну подойди сюда, Джонни, дай поблагодарить тебя.

Она обняла его и стала целовать. Наконец он отстранился.

– Это все для вас, мама. Для вас и для Софии. А теперь давайте я покажу вам окрестности.

Тереза взяла его под руку.

– Такой особняк, наверное, стоит целое состояние. Ты действительно нам его даришь?

Лука кивнул.

Он был весел и выглядел совсем как мальчишка.

– Мы будем жить здесь одной семьей, все вместе…

Тереза улыбнулась, и они стали подниматься по лестнице, чтобы осмотреть спальни. Она пыталась подсчитать в уме стоимость этого имения, понимая, что денег, которые Лука получил в качестве своей доли, явно недостаточно для подобной покупки. Интересно, когда же он успел его приобрести?

– А кому принадлежал этот дом? – спросила она. – Похоже, его недавно ремонтировали.

Лука счастливо улыбался:

– Он принадлежал одному богатому банкиру, который умер, так и не успев сюда переехать. Имение было продано целиком.

– Оно было сдано в аренду, Джонни? Ты арендовал его?

Он отрицательно покачал головой:

– Нет, я его купил… А вот это хозяйское крыло…

Женщины переходили следом за ним из комнаты в комнату, но Тереза чуть приотстала. Она трогала гобелены, разглядывала украшения и картины, а ноги ее утопали в пушистых шерстяных коврах. Она промолчала насчет цены – не хотела портить Джонни сюрприз.

А сюрприз и впрямь удался.

Пирелли говорил почти два часа. Бутылка вина была выпита, пачка сигарет опустела. София ни разу его не перебила. Она сидела, опустив глаза и сосредоточив взгляд на маленьком пятнышке ковра. Ее стакан с водой остался недопитым. Пирелли предлагал ей сигареты, но она выкурила лишь одну – ту, которую зажгла в самом начале разговора, и затушила ее после нескольких затяжек.