Белоснежка и босс Громов читать онлайн

В результате Громов просто сорвал остальные датчики, встал, шатаясь, дошел до меня и обнял, приказывая говорить-говорить-говорить.

Врач оставил нас, махнув рукой, а мы с боссом сидели в коридоре, пока я ему рассказывала рецепт мамкиных соленых огурчиков. Малосольных и хрустящих до самой весны.

— Вкусно, — выдохнул босс. — Поехали домой. Запись нихрена не работает.

Разговор с Громовым пришлось отложить, он был не в том состоянии, чтобы постоять за себя. В доме почти сразу свалил в спальню и забрал меня с собой, хотя я бы с удовольствием наведалась к холодильнику.

— Как хотела меня мать

За четвёртого отдать,

А четвёртый ни живой, ни мёртвый,

Ох, не отдай меня мать.

— Как хотела меня мать

Да за пятого отдать,

А тот пятый пьяница проклятый,

Ох, не отдай меня мать.

Громов уснул, наконец-то прекращая стонать, а я поспешила завтракать и обедать, сдерживая позывы желудка. Потом закрылась в комнате, выбранной мной для проживания и уснула.

Просыпалась от жарких требовательных поцелуев.

Настойчивые губы теребили мои, спускались по щеке к шее, выписывая там влажные круги, потом переходили ниже, заставляя меня выгибаться, чтобы усилить ощущение на сосках и груди.

Я тихо застонала, чувствуя давление между ног и приятную тяжесть мужского тела. И снова бесконечно желанная атака на губы, жадные касания рук на моих бедрах и освобождающее проникновение члена внутрь.

Не открывая глаза, я отдавалась натиску Громова, вновь переживая улетные эмоции.

Ну почему? Почему мужчина, от которого стонет мое сердце, поет мое тело, не может быть просто моим без всяких усложняющих обстоятельств?

— Арина, — прохрипел Громов, запуская во мне своими движениями детонатор.

Я вскрикнула и выгнулась, сотрясаясь под его большим горячим телом. Босс на секунду замедлился, давая мне отдышатся от острого кайфа, и задвигался в убыстренном темпе.

Снова подхватила волна, откидывая меня еще дальше и выше. Я кричала, задыхалась и тянулась к нему, моему темному, порочному мужчине, который рычал, сливаясь с моим телом, собственнически обвивая меня руками, оставляя клеймо грубого поцелуя на шее.

Еще минут пятнадцать мы приходили в себя, лениво касаясь друг друга в остаточной ласке.

— Как твоя голова? — спросила я.

— Ты переезжаешь ко мне, — безапелляционный ответ.

— Чувствую, прошла. А теперь поговорим, Андрей Павлович.

Разговор Громову не понравился.