Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Нужна, чтобы пить, чтобы промыть рану. Но это ее не спасет.

Я не могу ее спасти.

Я вздыхаю от досады, грозясь выйти из себя, провожу руками по волосам, продолжая искать эти проклятые фляги. Но мой разум не перестает воспроизводить сцену, не перестает пересматривать то, что только что произошло.

Я понял, что что-то не так, когда увидел, как дрожит ее рука. Она дрожала от напряжения, когда держала лук направленным на меня, готовая выполнить свою угрозу выстрелить. Потом я увидел, как задрожали ее колени, как погас огонь в ее горящих голубых глазах.

Но самое главное — она не играла со мной, не дразнила меня, не кривила рот в лукавой улыбке, которая так мне нравится. И именно это беспокоило меня больше всего.

А теперь я вдруг разозлился на нее.

Она хотела, чтобы я ушел. Она собиралась попытаться справиться с этим в одиночку. Она бы умерла в одиночестве. Она такая чертовски упрямая, что предпочла бы бороться со мной до потери сознания, чем позволить мне увидеть ее раненой.

Образ ее падения на землю пробирает меня до мурашек, застилая мой пылающий гнев. Казалось бы, я уже оцепенел от боли, от того, что Смерть забирает очередную жертву. Но когда она упала, что-то внутри меня сломалось. Вид ее, такой слабой, такой уязвимой, такой непохожей на себя, был достаточен, чтобы разорвать часть души, о которой я и забыл.

Мои ноги спотыкаются о что-то в темноте.

Наконец-то.

Я наклоняюсь, чтобы поднять флягу, но пальцы обхватывают маленькую жестяную коробочку.

Я подхожу ближе к свету костра, бросаю взгляд через плечо на хрипящую Пэйдин.

У меня нет на это времени.

От ярости и досады я уже собирался швырнуть коробку как можно дальше, как вдруг нарисованный на крышке символ заиграл на свету, привлекая мое внимание. Потускневший зеленый бриллиант украшает верхнюю часть, и я без колебаний открываю крышку и обнаруживаю небольшой пузырек с чернильной жидкостью.

Я смотрю на нее. Смотрю на чудо в виде целебной мази, созданной самими Целителями, достаточно сильной, чтобы залечить даже самые опасные раны.

А потом я сухо смеюсь, не в силах остановиться. Абсурд, полная невозможность всего этого довели меня до истерики. Брэкстон, должно быть, подобрал ее где-то в лесу и уронил во время нашей схватки.

Спасение Пэйдин все это время пряталось в тени.

— Слава Чуме, — бормочу я, качая головой в недоумении, когда моя нога наконец-то наталкивается на одну из моих фляг на земле.