Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Меньшее, что я мог сделать, это позволить ей проснуться от запаха свежей еды, особенно после того, что она сделала для меня прошлой ночью.

После кошмара, в котором я держал ее холодный труп, проснуться и обнаружить ее живой и теплой на мне было, мягко говоря, удивительно. И я отреагировал, не задумываясь. Я сделал ей больно. Пусть маленькая царапина ничего не значит для девушки, привыкшей истекать кровью, но для меня она значит все. Убийство — это то, что я делаю. Убивать и причинять боль — это то, чему меня учили, для чего создали, чем управляли.

Но не с ней.

Я был в одном движении от того, чтобы держать в своих руках ее самый настоящий труп, а она не сделала ничего, чтобы сопротивляться. Она держала мое лицо в своих руках, а я держал ее жизнь в своих. Она смотрела на меня так, словно я был достоин внимания, словно хотела увидеть меня. И когда она произнесла мое имя, от этого звука, сорвавшегося с ее языка, у меня окончательно прояснилось в голове, сердце заколотилось, мысли завертелись.

И тогда я попросил ее о том, о чем еще никогда и никого не просил.

Остаться.

Через несколько минут я уже выхожу из кухни и несу по коридору поднос с горячей едой. Брошенная Гейл бровь заставляет меня улыбнуться, и вскоре я уже прислоняюсь к своей двери и вхожу в комнату, сжимая в руках поднос.

Я поворачиваюсь и…

Туфля нацелена мне в лицо."

"Она стоит на краю кровати, одной рукой накидывая на плечи одеяло, а другой сжимая мою парадную туфлю — жалкое подобие оружия. Ее рука отведена назад, она готова отбиваться от незваного гостя, запустив в него обувью.

Я вижу, как она облегченно выдыхает, когда понимает, что это я, и неохотно опускает туфлю. Но с трудом.

— Не совсем обычное оружие. — Я ухмыляюсь, подавляя смех.

Пэйдин бросает на меня измученный взгляд, который мне уже хорошо знаком. — Ты меня напугал. — Она с самодовольной улыбкой откидывает занавес волос, закрывающий ее глаза. — И я уверена, что могла бы причинить много вреда ботинком.

— О, не сомневаюсь в этом.

Теперь я перед ней, хотя не помню, как двигался, чтобы оказаться там. Медленно обходя ее спину, я ставлю поднос на свою кровать, сок переливается через край чашек, печенье раскатывается. Затем я выпрямляюсь, глядя в глаза, которые грозят утопить меня. — Доброе утро, Грей.

При произнесении ее фамилии губы слегка нахмурились. — Вернемся к формальностям, не так ли? — Она говорит это непринужденно, но ее глаза говорят о вопросе, который она никогда не озвучит.