Name: Благосклонная фортуна
Author: Юрий Иванович

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А для кого теперь жить? Для кого создавать и лелеять мощную империю? Для придворных подхалимов, которые только и мечтают получить в личное владение королевство, княжество или гигантское баронство? Да с какой стати?! Кто они такие для Павла и чем заслужили подобные привилегии? И как долго станут терпеть власть императора, когда крепко встанут на ноги и создадут свои армии?

Дальше задавать себе вопросы не следовало. И Павел пил, пил и пил… Порой натыкался взглядом на стенку и видел там то осуждающе прищуренные глаза сына, то капризно-обиженные – молодой супруги, то страстно горящие бесстыжие глаза доставшихся ему после Гранлео наложниц.

А потом приходило понимание, что эти самые наложницы родили бы ему не его детей, а жутких тварей, с самого детства имеющих память и сознание покойного владыки кровавой рабовладельческой империи Сангремар. А ведь когда-то, ещё не так давно, сам Павел только и видел смысл своего существования в уничтожении Гранлео.

Мечтал о той минуте, когда кто-нибудь убил бы эту подлую тварь, берущую подать рабами, которые никогда на родину не возвращались. Пытался сам постепенно собрать и незаметно вооружить отличную армию, способную хоть когда-то дать отпор Львам Пустыни.

Мечтал… А когда это случилось и пьянящая свобода ворвалась в сознание, сам стал завоевателем и поработителем половины континента."

"«Но я ведь запретил рабство! – пыталось затуманенное алкоголем подсознание найти хоть какое-то оправдание.

– И воевал вынужденно! Вначале защищал родину моей жены… Потом мстил за сына… Потом старался для будущего наследника… – И неожиданно второй, более критический голос иного подсознания резко прекратил все оправдания: – А потом стал скотом! Даже осмелился требовать в жёны юную, невинную принцессу, которая любит Менгарца… И как это иначе назвать, как не скотством?!»

Такой негатив тоже не хотелось слышать, и Павел Первый вновь прикладывался губами прямо к горлышку бутылки, игнорируя стоящие возле него хрустальные кубки.

Как результат, великий завоеватель упился так, как позволял себе только пару раз в жизни, да ещё до двадцатилетнего возраста. И хорошо, что приказал его не беспокоить. Иначе скотское состояние, в котором он оказался часа через три печального одиночества, могло иметь смертельные итоги для многочисленных подданных и ближайшего окружения.