Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Теперь осел в Москве и только иногда позволял себе рискованные всплески адреналина. Вот последний и закончился для него плачевно. А еще у него была дочь от первого брака. Она жила с ним. Пока Сергей был в больнице, девочка была у его матери. Я чувствовала, что он страшно жалеет о своем безрассудстве и лихачестве, ведь если бы он тогда на склоне свернул себе шею — дочь бы осталась сиротой. Все это он рассказал мне, когда провожал домой в первый же вечер. Он был серьезен и сосредоточен. Как будто уже для себя сделал все выводы и вынес окончательное решение.

Я же была растеряна и дезориентирована. Уже зайдя в мой подъезд, Сергей тихонько тронул меня за руку, заставляя остановиться.

Видя мое удивление и напряженность, он произнес.

— Ты знаешь, Люба, после травмы я понял одну вещь. Жизнь такая хрупкая и переменчивая. Она в любой момент может прекратиться. Я больше не хочу сомневаться и терпеливо ждать. Извини, но мы уже не в том возрасте, что бы тратить драгоценное время на глупости.

Долгие ухаживания, театры, прогулки, кино… разговоры при свечах о прошлом, мимолетные поцелуи на прощанье, если хочешь — это все будет. Но после того как мы поженимся.

Я ошарашенно выдохнула.

— Но мы знакомы только месяц и то… — начала я и остановилась… Конечно признаюсь, что неравнодушна к Сергею. Я чувствую обоюдную глубокую симпатию и щекочущее нервы возбуждение, я вдыхаю его запах и чисто по-женски реагирую на красивого сильного мужчину, стоящего так близко.

Но эти чувства еще так далеки до той безграничной пылкой любви, которую я испытывала в прошлом. Хотя…

— Если тебе нужны ухаживания — они будут, — тихо произнес мужчина, пододвигаясь ближе, — какие хочешь, с шикарными букетами и дорогими подарками. Но для себя я уже все решил, еще тогда в больнице. Я влюбился как мальчишка в строгую невозмутимую медсестру в белом халате, — его губы прижались к виску, горячее дыхание шевелило волосы, зарождало где-то глубоко внутри ответную дрожь, теплыми волнами расходящуюся по телу, заставляющую ноги подкашиваться и голову плыть в розовом тумане.

Я подняла голову и, встретившись с ним взглядом поняла, что пропала.

В тот вечер он остался у меня. Мы хохотали, как шаловливые дети, пытаясь извернуться и не задеть его сустав. Я как суровая медсестра требовательно вещала, что ему еще нельзя заниматься тяжелым физическим трудом, поэтому он должен лежать бревнышком и не двигаться.