«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион» читать онлайн

Операцию, проводимую НКВД СССР, не без иронии назвали по имени популярной в то время музыкальной комедии «Большой вальс». Готовилась она в обстановке секретности, и о марше пленных было объявлено по радио лишь утром 17 июля 1944 года.

Детали той операции стали известны недавно, но многие москвичи помнят тот день 17 июля.

Пленных доставили в закрытых эшелонах на московский ипподром и стадион «Динамо». В Москву привезли только здоровых военнослужащих вермахта, способных передвигаться самостоятельно. Многие военнопленные в ходе последних боев и отступления питались нерегулярно, поэтому перед маршем их хорошо накормили.

Воды хватило, чтобы утолить жажду, но не хватало, чтобы помыться, так как пленных было собрано довольно большое количество – 57 тысяч человек. Идти по Москве им пришлось немытыми, в обтрепанной одежде.

Пленные шли двумя группами (42 тысячи и 15 тысяч человек). Всю эту массу возглавляли 19 генералов и большое количество полковников.

Колонны сопровождали всадники с обнаженными шашками и конвоиры с винтовками наперевес.

Многие пленные, оголодавшие за последнее время, с жадностью накинулись на усиленный паек, который был выдан накануне. Желудки не выдерживали такой нагрузки. Во время марша по столице у многих начался понос, и они справляли нужду на ходу.

Это было унизительно и противно в моральном плане, но жизни пленных ничего не угрожало.

На этих фотографиях вы не увидите злорадства или злости. Взгляды взрослых и детей скорее напряженные, строгие или хмурые. Все понимали значимость этого события.

Глава НКВД Лаврентий Берия докладывал Сталину что во время шествия раздавалось много антифашистских выкриков: «Смерть Гитлеру!», «Смерть фашизму!». Однако, по словам свидетелей, агрессивных антинемецких выпадов почти не было.

Никаких чрезвычайных происшествий во время многочасового марша не произошло. Четырем немецким военнопленным, отставшим по причине слабости, была оказана медицинская помощь. Остальных разместили по эшелонам и повезли в места заключения.

Один из немецких пленных, вспоминая этот день, позже напишет в своей автобиографической книге, что он шел по улицам Москвы в разбитых сапогах и рваной рубахе.