Name: Час шестый
Author: Василий Иванович Белов

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Огороженный гигантскими столбами розовых и малахитовых ледяных сполохов, выстланный золотой зоревой парчой, окутанный черной дождливой шубой, распростерся на Божьей Земле русский Север.

Об этой безбрежности и думал, вернее, чуял ее душой и сердцем Никита Иванович Рогов, приютивший в своей утлой избушке печорского беглеца. Ночь для него была глубока и темна, как океанская бездна… Шумят, шумят немеряные северные леса, дождевой вал катится над болотной избушкой, и ровный всесветный гул не стихает ни на минуту.

В этой густой бесконечной тьме как было читать принесенную Павлом книгу? Никита Иванович терпеливо ждал хоть какого-нибудь рассвета, чтобы можно было разбирать титлы и буквицы. Дедко шепотом произносил те псалмы, которые знал наизусть.

Павел, чтобы вытянуть ноги, лежал на полу с угла на угол, иначе не помещался… Сквозь тревожный прерывистый сон вплеталось в его сознание то, что шептал Никита Иванович. Рождались и умирали один за другим путаные сонные образы.

Дождевой ветер без остановки шумел над избушкой в сосновых болотных вершинах.

Ночь вдоль всей России медленно ползла с запада на восток…

«Сердце чисто сожидни во мне, Боже, — вздыхал старик, — и дух прав обнови во утробе моей…»

Павел повернулся на другой бок, забылся и не слыхал утреннего правила Никиты Ивановича. Часа полтора Павел спал как убитый. Он проснулся, когда дедко начал растоплять убогую печку, сложенную из десяти кирпичей, привезенных из деревни, еще когда строили ветрянку.

Запасливый Никита Иванович привез в болото десять этих кирпичей и железный трубак длиною в сажень. Запах горящей бересты поднял беглеца на ноги. Павел, согнувшись, выбрался из избушки. Теперь Никита Иванович раскрыл книгу при свете пылающих дровец.

В лесу, несмотря на серые дождевые тучи, крался синеватый рассвет, несмелый и осторожный.

Голос дедка, по складам читавшего святое Евангелие, сливался с ровным лесным шумом.

Ветер над берестяной крышей не летал и не порывался, он просто гнул и давил сосновые кроны воздушной своей тяжестью. Павел мысленно дивился дедкову зрению, глубоко вдыхал влажный лесной воздух. Ровный мощный поток ветра летел с юго-запада. Гудело вокруг все, шумело в сосновых и еловых верхах, широко и безостановочно, словно вода, падающая с какой-то безбрежной небесной плотины.