Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она тряхнула головой. Я высвободил руку из-под её холодной ладони, достал из папки соединённые канцелярской скрепкой листы серой бумаги, исписанные моим размашистым почерком. Положил этот «документ» на столешницу рядом с Котовой.

— Прочти. Это описание судебного заседания. На котором я присутствовал.

Лена спросила:

— Ты присутствовал на нём во сне?

— Тогда мне казалось, что я всё это увидел и пережил наяву.

Котова опустила взгляд на «документ», прочла несколько строк — я заметил, как она вздрогнула. Лена пальцем пометила строку, на которой прервала чтение и вскинула на меня глаза.

— Это суд над Кириллом? — спросила она. — Что он натворил?

— Читай. Там всё написано.

Я выбрался из-за стола и сообщил:

— Сварю ещё кофе.

* * *За кухонный стол я не сел. Налил себе в чашку новую порцию ароматного напитка, замер около окна (в шаге от ощетинившегося колючками кактуса). Ветерок поглаживал меня по голове. Я пил кофе. Наблюдал за тем, как Котова переворачивала страницы и роняла на них слёзы. Слушал всхлипывания Лены, шуршание бумаги, тиканье часов и птичье чириканье.

Время от времени Котова смотрела на меня блестевшими от влаги глазами — я сказал, чтобы она не спешила с вопросами.

После отчёта о заседании суда я положил перед Леной пересказ моего разговора с младшим братом, который случился уже после вынесения приговора (Кир мне тогда показался сломленным, лишённым надежды). Вслед за вторым «документом» я вручил Лене ещё один: написанный, якобы, со слов Артура Прохорова (там я от лица Артурчика высказал собственные предположения).

Затем четвёртый — мой разговор с отцом, случившийся в прошлой жизни после маминых похорон.

* * *Котова помотала головой.

— Этого не может быть, — заявила она. — Кирилл так не поступит.

Лена положила руку на стопку «документов», будто отвергала содержавшуюся в них информацию. Её глаза влажно блестели, губы всё ещё едва заметно дрожали.

— Кирилл любит Наташу, — заявила Котова. — Я это точно знаю. И он не убийца.

Она шмыгнула носом, моргнула (по щекам скользнули две большие капли) и дрогнувшим голосом спросила:

— Ведь… правда? Он этого не сделает? Он ведь не виноват?

Я покачал головой.

— Не виноват.

— Почему же тогда…

Лена не договорила, приподняла руку и посмотрела на прижатые сейчас к столешнице лишь тенью от её руки «документы». И тут же вновь подняла взгляд на меня.

— Наташа умрёт? — едва слышно спросила она.

По её щекам вновь наперегонки заскользили к подбородку слёзы. Котова судорожно всхлипнула.