Name: Черный меч царя Кощея
Author: Андрей Олегович Белянин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Правда, каким образом везти обратно на Стеклянную гору маленькую птичку без клетки? В карман её не засунешь, в руках держать тоже рискованно — сведёт пальцы от усталости, так и выпустишь пернатую егозу на вольную волю. Честно говоря, опыт обращения с птицами у меня был небольшой и в массе своей отрицательный.

Я про свою ежедневную войну с бабкиным петухом, если кто не в курсе…

— Поехали, что ль, Никита Иванович?

— Поехали, Мить. — Я вновь влез на спину волка, уже не в пример ловчее. — За шерсть буду держаться, не больно?

— Навродь покуда не очень, — милостиво разрешил он, прошёл пару шагов, убедился, что я не упаду, и перешёл на мерную волчью рысь.

"Сначала я держался неуверенно и скованно, словно бы ожидая подвоха от своего же сотрудника. Ну типа резко остановится, сбросит меня, перекинув через голову, и всё такое. Каждому, кто хоть раз ездил на своём лучшем друге (это я о Мите Лобове?!), знакомы подобные ощущения. Ну, в крайнем случае попробуйте вспомнить те минуты розового детства, когда отец брал вас на плечи.

Лично я это помню. Вот по-моему, всё было так же легко и весело…

Митя шёл на всех четырёх с хорошей скоростью призовой чистокровной лошади на каких-нибудь скачках Дерби. Если я правильно помню это название, поскольку сам никогда на скачки не ходил, на лошадей не ставил и вообще мало что об этом знаю. Дело в ином…

Волчья рысь не в пример мягче и легче лошадиной, ездить на Сивке-Бурке куда сложнее. Митя хоть и стал волком, но внутри, в сознании, ощущал себя человеком, поэтому по-человечески относился к тому человеку, которого нёс на спине.

Уж извините за «масло масляное», трудно соблюдать высокий литературный стиль, когда едешь верхом на волке.

Я крепко вцепился в его густую серую шерсть на загривке и уже через пять-шесть минут поймал себя на том, что думаю только о своей Олёнушке. И ни о чём больше! Ни о Бабе-яге, ни о царе Горохе, ни о царице, ни о нашей службе и всех этих передрягах. Все сиюминутные проблемы отступили, всё стало не важно.

Смысл не в этом. А в том: что бы ни случилось, главное — будем ли мы вместе?

Милиция не пропадёт, даже если я навсегда исчезну из этого мира, всё равно Яга, Митя, Еремеев, лукошкинская сотня при отделении не дадут городу пропасть и грудью встанут на защиту правопорядка. Они уже никуда не денутся, они справятся, когда меня не станет…

— А почему, собственно, меня не станет? — громко спросил я, с каждым словом поражаясь собственным паническим настроениям.