Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Однажды сорвется, и этот день будет последним в его жизни, он не выдержит позора. Как он посмотрит в глаза Владыке Зимруду, чем сможет оправдаться… Ничем. Ему нужно покинуть дворец как можно скорее, пока этого не случилось, и уехать куда-нибудь. Далеко-далеко, где его никто не знает. Старый эльф понимал, что его жизнь разрушена, и хотел только одного — уйти с честью.

* * *Звезды в пустыне яркие и огромные, они сияют на бархатном ночном небе, что накрывает дивной черно-синей чашей спящую землю. В ясные безлунные ночи кажется, что можно дотянуться до этих прекрасных мерцающих огоньков руками.

Иногда они срываются и падают, оставляя в небе сияющий след, пока звезда летит, можно загадать желание. Если успеешь — желание обязательно сбудется. Надин была совсем молода, конечно же, она бы никому никогда не призналась, но тайно загадала желание встретить в Симхорисе своего суженого.

Молодость нетерпелива, ей хотелось поскорее увидеть знаменитый древний город, его дворцы, висячие сады, знаменитый храм и священный источник.

Она считала каждый час, оставалось еще шесть дней пути.

Глава 23

Молодость нетерпелива. Каким чудом удавалось Лейону держать свои руки при себе, когда проказница Янсиль забиралась к нему на колени и начинала ласкаться и целовать его, он и сам не знал. А если бы и знал, очевидно, написал философский труд по теории воспитания самоконтроля. Просто к его сильному плотскому влечению к девушке примешивалось еще более сильное чувство безграничной преданности, ответственности и желания заботиться о ней.

Беречь любимую от любой опасности, в том числе и от себя самого. Ради счастья своей девочки он готов был сто раз пожертвовать своим временем, удовольствием, счастьем, даже самой жизнью. А тут всего-то немного потерпеть. Да и хорошо ему было с ней, блаженно хорошо.

А потому и сидел Лей, прикрыв глаза и наливаясь сладким томлением, пока Янсиль расчесывала его отсвечивающие золотистыми лучиками волосы и плела их них косички, попутно целуя его и весело болтая обо всем и одновременно ни о чем, как это умеют все молоденькие девчонки.

Он знал, что она так и будет из него всю жизнь плести косички и вить веревки, но он хотел этого больше всего на свете. Он очень этого хотел — дать ей все, чего она захочет, сделать ее счастливой.

Фрейс, по обыкновению копавшийся в саду и наблюдавший одновременно и за идиллией, царившей в покоях принцессы, и за облаком невидимой тьмы, которое являл его взору Дагон, не знал, как быть.