Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все во мне орало во весь голос, что надо бежать… спасаться от этого чудовищного развратника! Но перед глазами стояли многозначные суммы неустойки, прописанной в договоре, и это держало надежнее строгого ошейника. Только в сказках девушки гордо и независимо кидают в лицо всяким подлецам договора и честное мнение о них, а потом уходят в закат, а на полпути их спасает прекрасный и очень бескорыстный принц.

А в жизни… в жизни все иначе.

В реальной жизни я медленными, рваными движениями расстегивала пуговицы на своей форменной блузке.

А напротив, развалившись в дорогом кресле, сидел тот самый злодей и развратник и с видимым удовольствием во взгляде наблюдал за разворачивающимся действом.

Я распахнула полы блузки, стянула ее с рук и бросила на кресло. Кожа покрывалась мурашками и вовсе не от холода, а соски натягивали тонкую ткань простого хлопкового бюстгальтера.

– Достаточно? Или все снимать?

Он ничего не ответил. Лишь поднялся и медленно двинулся ко мне походкой хищника, уверенного в том, что добыча никуда не денется.

– Подожди…

Он приблизился, задумчиво разглядывая мое тело. Меня же начинало бить мелкой дрожью, рождающейся где-то внизу живота, в котором поселился холодок, растекающийся по конечностям.

Аарон Харрис вновь находился преступно близко и воспринимался как что-то до невозможности чуждое. Чужак, что вторгся в личное пространство по праву сильного, и все, что остается покоренной стороне – склонить голову.

Он был очень высоким… Человек, что станет моим мужем.

Подавляюще высоким, угнетающе мощным, до ужаса небритым.

Я привыкла видеть совсем других мужчин. И совсем не привыкла к чьим-либо прикосновениям. А мистер Харрис до кошмарного собственническим жестом погладил меня по… по… шее.

Сначала просто провел пальцем по трепещущей венке, а после охватил всей ладонью, и мне показалось, что его большая рука полностью сомкнулась до самых позвонков. Я потрясенно распахнула ресницы и встретилась взглядом с темной радужкой глаз мужчины.

– Знаешь, мне нравится твоя шейка, – негромко проговорил Аарон, ослабляя хватку и теперь поглаживая кожу. – Длинная, тонкая… аристократичная. Кажется, именно такие называют лебедиными. Они очень красиво изгибаются в порыве страсти… Особенно когда наматываешь волосы на кулак, а второй рукой сжимаешь ягодицу, вбиваясь в женщину сзади. Да, мне нравится твоя шея…

Он говорил, а я распадалась на части от стыда.