Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Из-за толкотни никто не обратил внимания на отсутствие у меня обуви.

Через полчаса я вышла неподалеку от своего дома и сразу же нырнула в подворотню. Добираться надо было обходными путями. Программа минимум - попасть в квартиру, отправить Палыча на телеграф (я очень надеялась, что Зойка все еще в Угличе), принять холодный душ, выпить чаю и, попробовать разобраться, что происходит. Но это потом, главное - телеграмма и душ. Я свернула к котельной и оказалась в кустах акаций. Отсюда хорошо просматривались все окна нашей квартиры и подъездная дверь.

«БМВ» отсутствовал. Если на стройке со мной развлекались ребята из «БМВ», это неудивительно. Почему они оставили меня в вагончике? И даже не связали, словно хотели, чтобы я поскорее выбралась оттуда. Потом, это потом, сейчас главное - не проморгать есть наблюдение за квартирой или нет? Вскоре стало ясно, задача мне не по силам. Парни могли укрыться на лестничных клетках, были еще десятки мест. Я была не в состоянии сосредоточиться, у меня для этого слишком болела голова.

Я вышла из кустов и направилась к подъезду, машинально отметив, что среди мужичков за доминошным столом нет Палыча. Дверь в квартиру была не заперта. В этом не было ничего удивительного, и все же я задержала дыхание, прежде чем сделать следующий шаг. Толкнула дверь, в конце концов, меня не ждет ничего нового, ну треснут еще раз по голове, или парень с суровым лицом, схватив за локоть, начнет задавать вопросы. В прихожей было темно, в этой темноте я отчетливо ощутила опасность, нащупала выключатель…

Палыч лежал на пороге своей комнаты лицом вниз.

Затылок превратился в кровавое месиво. Рядом валялась табуретка, старая, тяжелая, с засохшей кровью. Я знала, что старик мертв, даже не касаясь его.

- Дед, - сказала тихо, хотела зареветь, но грязно выругалась. Глаза его были открыты и смотрели куда-то вбок. Лужа крови вокруг головы…"

"Я поднялась с колен, заперла входную дверь, тряхнула головой, точно всерьез надеясь, что это дурной сон и от него можно избавиться.

Взгляд вновь переместился на проломленный затылок Палыча, я почувствовала, что меня сейчас вырвет, и бросилась в туалет. Не включая свет, склонилась над унитазом. Что-то коснулось моего виска, цепенея душой, я повернула голову. В свете, доходящем из кухни сквозь раскрытую дверь, я увидела босые ноги, как раз на уровне моего лица. Хотела крикнуть, но крик застрял в горле.