Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

На другом конце линии кузен глубоко вздохнул.

– Да, – проговорил он наконец. – Не знаю, что ты там задумал, но постараюсь приехать.

Лучшего и желать было нельзя.

Совершив несколько звонков, Пьетро Джербер так и остался сидеть на диване у себя дома. В руках – черный блокнот с записями о случае Эвы, и авторучка. Он открыл страницу, где записывал синхроничности между исчезновением Дзено и рассказом воображаемого друга, и добавил еще одну:

Молчун.

Определение Пьетро Дзанусси совпадало с основной характеристикой синьора в очках, который увез мальчика во время летнего карнавала.

И то обстоятельство, что оба молчуна звонили по телефону, указанному в листовке, тоже было весьма красноречивым совпадением.

Один из них в реальности продолжал звонить каждую годовщину исчезновения мальчика.

Семь лет назад прекратил.

Психолог записал эту дату, снова задаваясь вопросом, почему таинственный абонент вдруг перестал звонить. Интересно, будет ли достаточно последнего добавления к списку тех, кто видел малыша Батигола, чтобы разрешить дилемму между реальностью и вымыслом?

Если молчун снова появится, даже если через семь лет просто позвонит на автоответчик, значит эпизод с карнавалом реален и рассказу Эвы можно верить.

«Или этот ублюдок сдох», – сказал Пьетро Дзанусси. Тогда никакого подтверждения не будет.

Джербер осознавал, насколько опасно поддаваться самовнушению. Кроме того, поиск доказательств, позволяющих опровергнуть или подтвердить истинность рассказа Эвы, – не лучший способ ей помочь.

Но он был слишком вовлечен в личном плане.

Сложившаяся ситуация порождала сомнения, разрешить которые оказывалось очень трудно. Ведь, как ни тяжело было в этом признаваться, какая-то его часть страстно желала, чтобы все подтвердилось. По крайней мере, найдется ответ на мучительный вопрос, не дававший покоя двадцать пять лет.

Что случилось с Дзено Дзанусси?

Как прекрасно было бы явиться к старшему брату пропавшего малыша и преподнести ему, пусть с опозданием, истину, освобождающую от сомнений.

Но Джербер отдавал себе отчет в том, что делает это также и ради синьора Б.: отец гордился бы сыном, если бы тот разрешил загадку, причинившую столько боли.

Синьора Б. больше нет, напомнил он себе. Пусть память об отце невыносима из-за того, что случилось после его смерти, Пьетро не мог не соразмерять свои поступки с тем, что сказал бы или подумал старший Джербер, будь он еще жив.

Но была еще и скрытая причина, по которой психолог надеялся, что Эва говорит правду.