Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Вполне очевидно, что ты умеешь многое, Солнышко. Но это тебе ни к чему.

Его лицо качнулось перед глазами, и Силла снова схватилась за стол.

Краки говорил. Он говорил с ней?

— О ком ты мечтаешь, Силла?

— Краки, — вновь прорычал Рей. Теперь он казался далёким, как будто говорил из другой комнаты. — Ты не обязана ему отвечать. Игра окончена.

Он поднял её с места и повёл к двери. Стены дома Краки кружились и покачивались.

Силла опустила взгляд на его руку, сжавшую её предплечье.

— У тебя руки просто гигантские! — выпалила она.

Скоро они оказались снаружи. Над головой кружились звёзды. Горный ветер резал кожу, но бреннса в ее крови защищала, дополнительным слоем тепла.

Её затошнило.

— Мне нехорошо, Рей, — прошептала она хрипящим, как тонкий лёд, голосом. Она ощутила позыв к рвоте и прижала руки к бедрам. Её волосы были собраны вокруг лица, а затем её вырвало, горечь бреннсы жгла не меньше, чем когда она её пила.

Её рвало и рвало, пока желудок не опустел. Что-то нежно и успокаивающе гладило её по спине.

Наконец, когда приступ закончился, она выпрямилась и посмотрела на Рея.

Ночь была ясной и тёмной. Свет сестер лун осветил черты его лица. Его взгляд был мягче, чем она когда-либо видела, а брови сведены вместе. Если бы Силла не была настолько пьяна, подумала бы, что он беспокоится.

— Я хорошо справилась, Рей? — Она покачнулась. — Ты получил ответы, которых хотел? Н-нужна ещё информация?

— Да, Солнышко. Ты справилась.

Это было последнее, что она запомнила.

ЛАВА 34

КВЕР

Джонас сидел в тёмном углу медового зала, окружённый нескончаемым гулом голосов и стойким запахом выдохшегося эля.

Шумная компания, на другом конце длинного стола, общалась с таким радостным возбуждением, что у него под кожей зародилась зависть, и он крепче сжал кружку с элем.

Был канун Самого Длинного Дня, и воздух дрожал от предвкушения. Уже завтра столы вынесут под открытое небо, украсят их мхом, полевыми цветами и гирляндами из листьев. Город оживет и будет праздновать самый длинный день в году, повсюду будут еда, игры, танцы и костры.

Это был один из его любимых праздников, и Джонас, по идее, должен был бы чувствовать возбуждение, учитывая неограниченное количество еды, напитков и женщин.

Но мрачное настроение прилипло к нему, как паутина, с тех самых пор, как Рей и Силла отправились на запад. Кровь в жилах текла тяжело, словно тягучий ил, отравляя всё внутри.

К нему подошла женщина с волосами черными как вороново крыло, она кокетливо улыбнулась.