Драмы больше нет читать онлайн

Особенно, если у них такая же влюбчивая, артистическая натура, как и у меня.

– От настойчивости и артистичной натуры у него, по всей видимости, дети появляются, – презрительно фыркнула мама. – Балабол.

– Родион Николаевич, а если анализ ДНК докажет ваше отцовство, вы признаете ребенка? – поинтересовался тем временем ведущий.

Лицо Родиона показали крупным планом. Серьёзный, вдумчивый взгляд, седина, подернувшая виски, глубокие морщины, прорезавшие лоб. Отец выдержал паузу на несколько секунд дольше, чем нужно было.

– Конечно, – проговорил он, в конце концов. – Кто я такой, чтобы оспаривать решения суда?

– То есть, вы до конца не уверены?

Родион выпрямился, взглянул с вызовом.

– Конечно, нет. И, поверьте, у меня есть для этого основания. Но если появятся доказательства, что отец всё-таки я… Конечно, я позабочусь о мальчике и о его будущем.

«О мальчике и его будущем», повторила я про себя. А Анну своими двусмысленными определениями отец записал едва ли не в категорию женщин легкого поведения.

– Рома, тебе не кажется, что их кризис-менеджеры очень плохо работают? – задала я Федотову риторический вопрос после окончания эфира. – Скажи им, чтобы они все заткнулись.

– Я скажи? – удивился Роман Юрьевич. – А кто меня станет слушать?

– Это какой-то нескончаемый позор, – вздохнула я.

– Радуйся, что твоё имя перестали трепать в каждой передаче, – сказала мне мама.

И будто сглазила. В тот день, когда Ромка приехал, чтобы забрать меня от родителей обратно в Москву, Альбина решила всё же прийти в студию Стаса Грушева, и рассказать свою версию произошедшего в её семье. Мы даже не знали о предстоящем эфире, добрались до Палашкино в то время, когда передача уже началась, и только звонок мамы заставил нас поторопиться включить телевизор.

Альбина сидела на студийном диване и выглядела бледной, хрупкой и невинной. Сидела, сцепив руки в нервный замок, а в камеру смотрела огромными, чистыми, голубыми глазами. Легкий макияж, забранные в тугой пучок светлые волосы. Эта прическа только подчеркивала её хрупкость. И взгляд невероятной глубины и печали. Я посмотрела на сестру, и вдруг вспомнила отца.