Name: Древняя и средневековая Русь, IX–XVII вв.
Author: Евгений Юрьевич Спицын

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

"3) «Чины городовые» («путные дворяне», или «дети боярские») — самая большая категория провинциальных служилых людей «по отечеству», составлявшая основу поместной конницы, за службу в которой они «верстались» государством, т.е. получали земельные владения в виде поместья и денежный оклад.

Характер взаимоотношений внутри двух первых сословий определялся традициями местничества. В 1682 г. по инициативе некоторых вельмож из окружения царя Федора Алексеевича (1676―1682), в частности, князя Василия Васильевича Голицына, Боярская дума и Освященный собор единогласно приняли «Соборный приговор» об уничтожении «богопротивного местничества» и сожжении всех разрядных книг, которое с «превеликой радостею сотвориша» сам патриарх Иоаким и члены Освященного собора в сенях Передней палаты государева дворца.

При этом по данным ряда историков (А. Богданов), одновременно с этим актом была создана Палата родословных дел («Гербальня»), в недрах которой под началом князей В.

Д. Долгорукова, И.А. Голицына и А.И. Хованского стал разрабатываться проект новой сословной реформы, ставший предтечей петровской «Табели о рангах».

В результате уже в марте 1682 г. вместо сожженных разрядных книг были созданы родословные книги, или «разряды без мест», предназначенные «1) родословным людям; 2) выезжим; 3) московским знатным родам; 4) дворянским; 5) гостиным и дьячим; 6) всяким низким чинам», которые отныне служили не в качестве главного инструмента для назначения на разные государственные должности, а для кодификации всех дворянских родов.

Отмена местничества стала крупным шагом на пути консолидации всего класса феодалов и стиранием граней между его различными сословиями.

Ряд современных историков, в частности, профессор П.В. Седов, автор известной монографии «Закат Московского царства: царский двор конца XVII века» (2008), считает, что:

1) существующее до сих пор в отечественной историографии представление о русской знати XVII в.

как о «зяблом и упалом дереве» и о растворении боярства в огромной массе служилого провинциального дворянства нуждается в коренном пересмотре, поскольку в действительности при малолетних и болезненных государях последней четверти XVII в.