Name: Двое
Author: Алайна Салах

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мне и сейчас больно, потому что он явно хочет меня наказать — не занимается со мной сексом, как всю прошлую неделю, а имеет меня как животное. Грудь ноет от трения о комод, на коже выступила испарина. Чтобы заглушить стоны, я жую губу, и хотя мои глаза открыты, я ничего перед собой не вижу. Несколько раз вскрикиваю, когда контроль над телом начинает меня покидать. Сжимаю себя изнутри, чтобы задушить намерение сдаться. Не хочу кончать, а что делать с этим не знаю.

— Сильнее не можешь? — выходит из меня севшим хрипом.

Я охаю и дергаюсь, потому что Булат вдруг сильно бьет меня по ягодице. Его ладонь сдавливает мои скулы, оттягивает голову назад.

— Сука. — зло звучит мне в ухо. Я чувствую его зубы на своих губах, их сменяет язык. Не прекращая движения, он почему-то меня целует.

Этой ночью я просыпалась дважды, потому что Булату снова захотелось заняться сексом. В первый раз ткнул меня головой в подушку и трахал так долго, что я достигла оргазма, несмотря на то, что сопротивлялась: пыталась считать до ста наоборот.

Во второй раз он разбудил меня, когда уже светало: заставил сесть сверху и двигаться на нем самой. Вот тогда я поняла, что мне обязательно нужно идти в спортзал — Булат может заниматься сексом часами, а от этого жутко болят ноги. Спать он после этого не лег: сходил в душ, переоделся в свежую одежду и уехал.

Стирать и гладить его рубашки я больше не стану. Пусть домработница этим занимается. Даже хорошо, что Булат такой упрямый и не разрешил ее отпустить, когда я предложила убираться самой.

Хотела денег ему сэкономить, а сейчас поняла, что зря. Все равно он этого не оценит.

Уснуть мне больше не удается: я час лежу с открытыми глазами, уставившись в зазор между шторами. На душе пусто, словно я внезапно осталась совсем одна. Похожее состояние было у меня после смерти бабушки — растерянность и тупая боль в груди. Глупости, конечно. Она меня по-настоящему любила и заботилась, а хорошее отношение Булата я себе придумала. Значит, и грустить не стоит, правильно? Но почему-то все равно грустно.

Я заправляю кровать, вещи Булата вешаю в гардеробную, рубашку собираюсь отправить в пустую корзину для белья, но мешкаюсь и подношу ее к носу. Вдруг на ней остался ее запах — той девушки, с которой он проводит время. Не знаю, для чего мне нужно делать себе еще больнее. Наверное, хочу окончательно спустить себя на землю. Зря. Рубашка пахнет только им. Может быть, он соврал, что спит с ней? Кажется, ему нравится ставить меня на место.