Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Перед каждым по листку бумаги, вырванному из блокнота, и еще один листок, сложенный «домиком», на обеих сторонах которого крупными буквами было написано: ПИЕБАЛГС. Четырехпалый Ротвейлер — у Антона Соколова на правой руке не было мизинца — смотрел то на часы, то на двух товарищей, которые что-то скоро писали на бумаге. Наконец Ротвейлер дал отмашку.

— Минута прошла. Отложили карандаши. Органайзер, твое слово.

— Пи, — назвал Артемий, глядя на свой листок.

— Бал, — отозвался Мельников.

— Галс.

— Паб.

— Глас.

— Пас.

— Бас.

— Бес.

— ""Сега"". Игровая приставка, — пояснил Органайзер.

— Беру помощь друга, — Миротворец скосил глаза на Графа Дракулу.

— Сап, — подсказал Влад Якушин, сидящий на стороне Мельникова, и демонстративно посопел носом.

— Спа. — Органайзер в упер смотрел на Дракулу, ибо Влад сейчас стал его соперником.

— Нет такого слова.

— Есть. Автодром в Бельгии.

— Я протестую, — лениво проговорил Миротворец, обращаясь к командиру группы.

— Протест отклонен, — рассудил ярый поклонник команды «Макларен» прапорщик Седов.

— Есть что сказать?

— ПАСЕ, — снова пришел на выручку Миротворцу Дракула. — Европейская организация.

— Пай.

— Бай.

— Лай. — Органайзер опасливо глянул на Ротвейлера.

— Миротворец?.. — Ротвейлер приподнял руку и приготовился загибать пальцы. — Считаю до четырех. Раз... Два... Три... Четыре! Победа присуждается Органайзеру. Миротворец и Граф Дракула проиграли и идут в дозор.

— Хорошее судейство, — скупо похвалил считающего до четырех прапорщик Седов, не скрывая усмешки.

— Я что, нарвался на поощрение? — Глаза Ротвейлера беспокойно забегали.

— Точно, С утречка пойдешь обустраивать базу номер три.

— Шикарно! Так это ж пятнадцать кэмэ отсюда!

— Для бешеной собаки пятнадцать верст не крюк, — вставил Миротворец.

— А вот и твой напарник, — определился со второй кандидатурой Седов. — Познакомьтесь за руку.

Пиебалгс, чью фамилию «склоняли» бойцы, в это время лежал, заложив руки за голову, и к происходящему в метре от себя относился спокойно. Обычно он не принимал участия в таких играх, когда бойцы коротали время, а в этот раз бросали этакий затяжной жребий.

Мысленно Рудгер был в Питере, на Васильевском острове, а двух квартирах, расположенных одна над другой. В одной остались его родители, в другой невеста. О двоюродной сестре по материнской линии и тоже латышке, воспитывавшейся в семье Рудгера и частенько пропадавшей из дома, старался не думать. Скоро он увидит ее; сначала обнимет, потом прочистит ей мозги.