Name: Это снова ты
Author: Алекс Хилл

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Сладкие речи об общности и важности поддержки, о теории веника, где десять прутиков невозможно сломить, конечно, бодрят, но по-настоящему единственный человек, сопровождающий тебя на протяжении всей жизни, ты сам. И если этого мало, то новости неутешительные."

"Женька запрокидывает голову, глядя ввысь. Она хорошо помнит самое важное из своих решений, самое сильное и неудержимое. Это тоже было глубокой летней ночью, незадолго до рассвета. Через пару недель ей должно было исполниться восемнадцать, школа была позади, а аттестат, наполненный сплошь тройками, уже на руках.

Сельскохозяйственные поля недалеко от крохотного села в Республике Адыгея казались бескрайними, одиночество всеобъемлющим. Она приехала на бабушкином старом велосипеде к телевизионной вышке и, легко миновав неубедительные ограждения, влезла на самый верх. Воздух был теплым, слезы горячими. Мысли буйными, а ненависть к каждой живой частичке вокруг такой жгучей, что шипела кожа. За полгода до этого Женька уже пыталась покончить с собой, но тогда это был истерический крик о помощи, а не твердое намерение умереть.

Лезвия доисторической бритвы отца, запах плесени и хозяйственного мыла в ванной комнате. Удушающий страх и едва уловимый проблеск надежды, что все изменится. Фомушкина хотела напугать отца и достучаться до бабушки. Хотела, чтобы они заметили ее и вспомнили: она всего лишь ребенок, требующий заботы, внимания, жаждущий помощи и поддержки, а не заслуживающий одних упреков и тумаков. Дело было сделано, как только со двора донесся хлопок тяжелой железной калитки и захрустел снег на неочищенной дорожке, ведущей к дому.

Боль шокировала, но, увидев глаза родителя, полные беспомощного ужаса, Женька почувствовала себя лучше. Три секунды, ровно три на то, чтобы поверить в несокрушимую родственную связь, а после разочароваться и разорвать ее навсегда. Отец выхватил лезвие, размахивал им и кричал, нещадно вспарывая кожу на груди, плечах и предплечьях дочери, пока она пыталась защищаться. Слов было много, и каждое осело в ранах, что позже затянулись и превратились в шрамы.

Женю выходила бабушка, не зря столько лет медсестрой проработала в местной больнице, но ничего не изменилось. Отец пил, бил, пропадал и появлялся, чтобы отоспаться и начать все по новой. Бабушка причитала, терпела, лечила синяки внучки и умоляла ее никому не рассказывать, понять и простить. Женя ненавидела все: жестоких родных, безразличных знакомых, бесперспективное село. Саму жизнь.