Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Собственно, именно возможность получить новую пищу для размышления и прогноза ситуации была основной причиной, приведшей Виноградова в этот кабак…

Вот сам Тамарин беседует со Снежинским, «правой рукой» Александра Ивановича Старышева, коротающего дни в ожидании суда на Арсенальной. Еще недавно их боевики проламывали друг другу черепа в территориальных спорах, но теперь, судя по всему, сферы влияния поделены… Интересно! Надолго ли?

Бородатый Петр Генин, финансист и разбойник, что-то втолковывает холеному усачу в рубашке с расстегнутым воротом — единственному здесь коронованному «вору в законе», Сереге Черепу.

Поговаривают, что первый держит бандитский «общак», а второй вообще поставлен из Москвы «смотрящим» по городу. Что ж, это еще раз подтверждает выводы о тенденциях сближения чисто уголовного мира и мира организованной преступности: расчеты на их антагонизм и полное взаимное неприятие не оправдались…

Вообще, гадючник, конечно, еще тот! Чем-то похоже на коллегию Главка… И по взаимной насыщенности агентурой — тоже.

Виноградов привычно выделил в людской суете: «старышевские», «тамаринцы», «евреи», «уральские»… представители нескольких более мелких преступных группировок… Ни одного «черного». Ни одного «поволжского». Ага, вот появились припозднившиеся «татары»!

Пища для размышления: если с кавказцами традиционно в Питере отношения у бандитов не складывались, то отсутствие Симы и «поволжских» могло означать только одно — «перетереть» мирно не удалось, грядут кровавые деньки.

Владимир Александрович еще выпил и со смаком закусил. Пора было убираться восвояси, долг памяти выполнен, да и с профессиональной точки зрения программа себя исчерпала.

— Пойдешь? — поинтересовался он у Дениса.

Зайченко отрицательно мотнул головой — он уже определил для себя цель и медленно, от группы к группе, подбирался к Генину, по мере продвижения все больше пьянея и расслабляясь.

— Смотри… — Дениса можно было понять, знакомство с таким авторитетом могло стать лично для него и дня фирмы баснословно выгодным.

Но могло и — наоборот.

— Уже уходите? — Оказывается, капитан был не только зрителем. По чьему-то указанию его также не выпускали из-под присмотра.

— Да. Пора! — Он пожал вежливо протянутую распорядителем руку и, раздав на прощание несколько кивков знакомым, выбрался на улицу.

— Володя! Иди сюда! — Метрах в десяти от входа, наполовину высунувшись из машины, махал рукой Орлов.