Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Затем начала, обрывая петли, расстегивать пуговицы на платье.

— Ма-аша! — простонал Цадкин.

— Плевать! — миниатюрная фигурка ее вдруг обмякла и затряслась в истерическом плаче.

— Ты че, девка? — видно было, что супруга президента не на шутку опешила. — Ты чего?"

"— Все. Хватит. — Виноградов посмотрел на Цадкина. — Или желаете продолжения?

— Вы правы. Закончим.

— Надо бы хоть сумочку осмотреть… для порядка, — голос невесть как очутившегося на пороге кабинета Валентина Сергеевича звучал корректно, но твердо.

«Вот это профессионал, до мозга и костей, — с завистью подумал Виноградов. — Этому не научишься, это — дар Божий…»

— Разумеется, — стараясь подражать старшему коллеге, он повернулся к Цадкину. — Андрей Леонидович?

— Сами, сами… — брезгливо отстранился президент.

Владимир Александрович вытянул из нервно сжатых рук Лидии Феликсовны сумочку. Открыл. Перебрал содержимое. Вернул обратно:

— Прошу!.. Разрешите?

Он придвинул к себе стоящий на столе саквояж. Щелкнул простеньким замком.

Выложил довольно большой бумажный рулон — пачку туго свернутых и перетянутых аптечной резинкой листов. Вслед за ним — теплые зимние рейтузы… В саквояже почти ничего не осталось — разная женская мелочь, записная книжка, сигареты. Долларов не было.

— Чисто! — объявил он с облегчением.

— Да? — сказал, ни к кому не обращаясь, и, кажется, не слыша капитана, Валентин Сергеевич. — Может быть…

Только сейчас Виноградов заметил, что внимание всех присутствующих сосредоточено на обнаруженных у секретарши бумагах.

— Может быть… — повторил начальник отдела безопасности, тяжело переглянувшись со своим боссом.

Цадкин протянул руку и взял уже освобожденные от резинки бумаги. Веером пролистнул их. Посмотрел на зареванную девицу:

— Ну?

Секретарша молча мотала головой.

— Я слушаю…

Виноградов не понимал, что происходит, поэтому счел за лучшее не вмешиваться.

Некоторое время все сидели молча. Пауза затягивалась.

— Н-не з-знаю… Н-не зна-аю… я не в-видела… — смогла наконец выдавить из себя Маша.

— Ага. Само завелось, от сырости! — В глазах подпиравшего дверной косяк Бублика было столько радостной ненависти, что у Владимира Александровича засосало под ложечкой.

— Быв-ает… — миролюбиво протянул Цадкин и внезапно, почти без замаха, хлестнул секретаршу по лицу:

— Сука!

Виноградов непроизвольно бросился между ними, но нужды в этом уже не было — Валентин Сергеевич вежливо, но жестко перехватил руку босса, оттеснил его от девицы.