Все началось с развода читать онлайн

Я реально провалялся в каком-то состоянии бреда на протяжении двух дней, и только появление сына заставило меня немного включиться. Но когда он молчал, меня опять роняло в воспоминания:

Вот она, точка, вот он, финал."

"НУ да, предположим, сейчас мне ребёнка никто не отдаст, мне надо установить отцовство. А если не моя? Какая, нахрен разница, что не моя? Вот что я буду делать, если моя?

Как я Алёне в глаза смотреть буду, что я ей скажу?

Что облажался?

А то она сама не знала.

— Мать как?

— Тебя это не касается. — Сказал Гордей, подводя меня к своей машине.

Даня прыгнул за руль, сын усадил меня на заднее сиденье, но я, поддавшись мимолётной слабости, тут же завалился на бок и прикрыл глаза.

Ехали до города полтора часа, сразу повернули в роддом. Опираясь на сына, я зашёл и на посту произнёс:

— Мне ребёнка надо. Привозили вас тут одну роженицу.

Мне, конечно, никто ничего объяснять не собирался, никто меня пропускать не собирался в отделение, мне уже было так плевать, что я готов был зайти просто так.

Но меня оттеснил Данила, наклонился к стойке, что-то быстро и тихо заговорил.

Нас провели в отделение.

— Она в боксе для отказничков. Слабенькая же. — Тихо произнесла медсестра, и я прикрыл глаза.

Я не хотел её даже видеть.

— Надо тест днк сделать.

— Хорошо, вы заявление напишите, уже скоро будет готов.

Я поспешно кивнул.

— С матерью?

— С матерью сейчас работают специалисты, и да, нам пришлось заявить.

Но меня все равно повели к боксу отказничков.

Ненужный ребёнок.

Никому, твою мать, ненужный ребенок, на которого я смотрел сквозь стекло, сквозь пластик кувеза.

Слишком маленькая, что ей велика была даже шапочка.

У меня таких не было малышей.

У меня что, Зина крупная, розовощёкая была, со складочками на коленочках, на локтях, ну а про Гордея уж вообще молчу, он богатырём сразу родился, и Алёна с ним намучилась, как не знаю кто.

А это лежала, разевала беззубый ротик, искала титьку, не находила, взмахивала ручонками, пыталась укусить себя за пальцы, но только на них были варежки.

А сердце засбоило с такой силой, что у меня дыхание перехватило, я упёрся лбом в стекло и готов был ещё несколько раз для надёжности долбануться.

Ребёнок никому ненужный.

И это допустил я.

Ребенок-грех.

Грех, который мне надо будет замаливать, ребёнок, который, твою мать, ни в чем не виноват.

Меня долбануло это осознание с такой силой, что ноги подкосились.

Я перевёл взгляд на Гордея.

Он стоял белее мела, тяжело дышал.

А потом, прикрыв глаза, произнёс.