Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Этого оказалось довольно, Аполкина кобылка испуганно шарахнулась от страшного зверя, наездница, завизжав, выпустила повод, соловая подскочила на всех четырех ногах, и, очертя голову, помчалась по тропе, подгоняемая воплями очумевшей со страху дуры.

Миклош от души выругался и стремительно развернул вороного. Горе-наездницу следовало остановить, пока она не разбила себе голову о какой-нибудь пень. А хорошо бы! Витязь поразился подлой мысли и послал коня за исчезающей в ельнике жениной кобылкой.

3Ландышей не было, был слежавшийся синий снег, в котором тонула знакомая поляна.

Ручей весело скакал по своим валунам, только никто на них не танцевал. А она чего ждала? Барболка сунула руку за пазуху, нащупав приблудное ожерелье. Бросить в воду или на ель повесить?

Хорошо все-таки, что она не поехала с Аполкой, уж больно чудной та стала, когда проснулась. Вроде все как раньше, а муторно как-то и дышать тяжко. Барбола терпела сколько могла, но в последнюю ночь не выдержала, сказала Палу. Тот долго молчал, перебирая косы жены, потом махнул рукой:

— Не хочешь ехать, оставайся.

Сердце, оно больше головы знает. Скажу, нельзя тебе.

И сказал. Миклош с Аполкой уехали, и тут сакацкой господарке приспичило ветряное ожерелье отвезти, а Пал с ней поехал. И хорошо.

— Барболка, — рука Пала легла на плечо жены, — родник я слышу, а что здесь еще?

— Ель, — послушно ответила женщина, — посреди поляны. Большая, больше я и не видала. Камни серые, и в ручье и рядом. Летом здесь ландыши растут, а сейчас снег везде, только валуны голые.

— Один на лошадиную голову похож? — спросил Пал странным голосом. — И на нем трещина, словно молния?

— Да, — удивленно кивнула гица.

— Я видел это место. Во сне. И тебя тоже видел. Ты пела, в волосах у тебя были ландыши. Я тебе целовал, а ты смеялась.

Это был Пал, а не ветропляска! Пал! Им приснился один и тот же сон, в котором Пал был здоров, но сны уходят.

— Жизнь бы отдала за твои глаза, — прошептала Барболка.

— Не говори так никогда! Слышишь, не говори! Да еще здесь!

Что с ним? Он еще никогда на нее не кричал.

Охотнички Боговы, как же он ее любит! А она? Перевертыш совсем ей голову заморочил.

— Прости, — тихо сказал муж.

Он ее никогда не обидит, а вот она…

— Я, когда на пасеке жила, — торопливо затараторила Барболка, — часто сюда ходила.

— Не только ты, — Пал опустился на камень, — непростая это поляна. Я слепой, а знаю, где валуны, где — елка. На краю бересклет растет?