Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Бормоча над очередным реагентом, он клал его либо в один из маленьких кружков, либо на пересечения линий.

Надо сказать, ритуальную магию старый орк знал гораздо лучше меня, и смог придумать такую форму, до которой я сама допирала бы с неделю. Проблема в том, что ритуальный круг (который на самом деле совсем не обязательно круг) требует знать слишком много взаимозависимых вещей, чтобы делать полезные вещи: опорные звёзды, фазы луны, расположение планет, время до рассвета, длину дня, обитающих поблизости духов, ландшафт рек и озёр, скорость роста трав в это время года и кучу другой херни, которую специально знать мог только… ну, почти столетний шаман.

Так вот, Ларган напоминал того парня, который практически в одно жало написал на движке Скайрима целый Эндерал. Такое ощущение, что у старого орка в голове была энциклопедия магических знаний о регионе вкупе с суперкомпьютером, который рассчитывал взаимодействие этих переменных между собой, для того чтобы выбрать идеальную форму для колдовского круга.

И это работало – я ощущала как воздух вибрирует над ещё не дорисованным контуром (кстати да, рисовать его нужно было тоже в определённой последовательности, чтобы магические силы не свернули его самого в себя, вместе с нашей комнатой).

Драма на улице между тем начала накаляться – судя по знакомому, хоть и сдавленному то ли от боли, то ли от общей слабости голосу, в разговор вступила сама жрица:

— Дитя, тебя одурачили твои спутники – ты хоть знаешь, с кем путешествуешь? Нелюди-орки и варвары-северяне это ещё полбеды, — под северянами она видимо подразумевала Грубера, который и правда, если подумать, походил на жителя Кедании больше, чем на ребрайванца, — но дитя, ты знаешь, с кем делишь хлеб кроме них?

Повисла пауза, судя по которой Рие не спешила отвечать на неудобный вопрос, и жрица ответила сама:

— Твой глашатай однозначно принадлежит к проклятым детям ночи! Она вомпер! — толпа селян издала коллективный «ах!», явно впечатлённая патетикой и интонациями уровня провинциального театра, — И ладно бы просто вомпер, но с ней ходит демоница, привязанная нечестивым ритуалом!

Это о каком ритуале она говорит? — мыслеречью спросила я сидевшую на крыше Тину.

Я тебе потом как-нибудь расскажу. Может быть. Если ты кое-что для меня сделаешь.

Почему мне кажется, что твоё «кое-что» опять подразумевает какое-то извращение?

Потому что ты неплохо меня знаешь, тюльпанчик? Но – ша, не отвлекайся.

Ну да, и правда не лучшее время для таких вопросов.