Главная партия для третьей скрипки читать онлайн

Тренера подобрала восторженного, если их мячи приземлялись хотя бы в метре от границ корта, обязательно кричал: «Great!»[26] Да еще скидку дала, когда Геныч вскользь упомянул, что с деньгами у них не очень.

— Давай позовем ее кофе попить, — предложил он Кузьме.

— Зачем? — изумился друг.

— Стратегия! Чтоб еще больше бонусов нам давала!

Кузя насупился, но перечить не стал. Когда встретились в кафешке на берегу океана, поначалу хмурился, смотрел в стол. Гена тоже слегка побаивался, что девушка с нормальной ориентацией начнет — как Маруся — глазеть в упор.

— Ты на психолога, что ли, училась?

— Почему ты решил? — удивилась она.

— Тебе прямо довериться хочется, выложить все, что ни спросишь.

Кузьма вдруг вскинул голову, поддержал:

— Остальные-то с нами словно со зверюшками разговаривают.

Арина усмехнулась:

— А я сама очень долго зверюшкой была. Дикой. Жили вдвоем с мамой. Ни друзей, ни мужчины. На работе — ни с кем не общалась. Даже в магазины не ходила.

— Почему?

— Там продавцы, кассиры. Со всеми разговаривать надо. А я боялась.

— И как ты смогла стать администратором? — удивился Геныч.

— Сначала тряслась. Плакать бегала в туалет. Все путала. А потом привыкла.

Произнесла спокойно, но лицо стало жестким.

— А я ей завидую даже, — признался Кузьма, когда расстались.

Геныч обнял друга, взглянул в его бездонные глаза:

— Райская птица завидует воробью?

Кузя взмахнул ресницами:

— Что толку от внешности? Все равно сортиры драю. А крокодилина — клубом теннисным управляет.

— Не переживай, — твердо произнес Геныч. — Сортиры — это временно. Ты тоже будешь управлять собственным делом.

Но только что он мог предпринять? Университеты сыпали отказами или предлагали учиться за деньги. В лотерее грин-карт не повезло. И даже океан, который из России казался несбыточной мечтой, — начинал надоедать."

"Чтобы еще как-то разнообразить бытие, Гена придумал купаться ночью. Осторожные американцы на подобный аттракцион решались редко, и с наступлением темноты пляжи пустели. Можно было брести в обнимку и воображать, будто они одни в целой вселенной.