Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Музыка была прекрасна! Голос певицы летел над залом, даря ему крылья, унося прочь от забот и тревог. А дева, внезапно оказавшаяся перед ним, так жарко взмахивала алой юбкой… Или не одна дева, а несколько – ему было, честно говоря, все равно. Он так давно не танцевал, не чувствовал себя настолько живым!..

Странные мысли. Очень странные. И вообще, не пора ли ему выпить?

– Сангрию, – бросил он пробегающему мимо официанту, покидая место для танцев, и вдруг…

Ему показалось, что музыка стихла, а толпа исчезла, оставив лишь его – и ее.

Незнакомку, только что вошедшую в дверь.

Она была… просто Она. Была.

Не спи Андре на уроках изящной словесности, он сложил бы в ее честь стих, но сейчас в его голове вертелась всего одна рифма: кровь-любовь. И что-то ему подсказывало, что одной этой рифмы будет явно недостаточно, чтобы выразить… выразить… если бы он еще понимал, что именно! Он видел лишь одно: она прекрасна.

Чем она так прекрасна, Андре затруднился бы ответить.

Ни бескрайнего декольте, ни богатого платья, ни кокетства, ничего! Даже лица ее Андре не видел под густой вуалью, оставляющей открытыми лишь губы. Совершенные в своем изяществе. Нежно-розовые. С играющей на них чуть смущенной и при этом какой-то бесшабашной улыбкой. А еще – ее движения. Она шла, словно разрезая волны толпы, и толпа расходилась перед ней, признавая ее превосходство, не смея даже коснуться края ее скромного, но элегантного платья.

Мадемуазель? Или мадам? Впрочем, какая разница, такие дамы – не для разовой интрижки, не то что мадам с мушками.

Вот только после прекрасной незнакомки ему и смотреть не хотелось на всякие мушки и алые юбки. Проклятье! Что с ним случилось? Он стал слишком много думать!

– Да уж, непривычное для тебя дело. Сочувствую, – раздался знакомый ехидный голос.

– Не порть мне вечер, де Грасси, – одними губами шепнул Андре бесплотной тени, усевшейся на второй стул за его столиком.

– Да ладно тебе, – махнул рукой де Грасси.

– Если я не могу выпить и задрать юбку грудастой милашке, хоть порадуюсь за тебя. Смотри-ка, вон та ничего, с которой мы танцевали. Задница – загляденье. Пощупай ее за меня.

– Тебе надо, ты и щупай, – отмахнулся Андре, даже не поняв, что именно в словах де Грасси его кольнуло.

Его внимание привлекло движение около столика незнакомки под вуалью. Какой-то пузатый хлыщ самым наглым образом приставал к даме.