Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сколько же в таком случае в этом преступлении соучастников? Соучастников, помогавших убийце после убийства? Господи, ерунда какая-то!» – не выдержал Найджел, вспоминая милый семейный завтрак, на котором присутствовал всего час назад: Лайонел и Ванесса подшучивали друг над другом, Джанет Ситон строила планы на день – она предложила устроить пикник; ее муж, сидя во главе стола и улыбаясь детям, расспрашивал Найджела о Поле Уиллингхэме, а потом встал и, не допив кофе, быстро поднялся к себе наверх, чтобы продолжить работу над нетерпеливо дожидавшейся его поэмой.

Ни один из них не проявил озабоченности или даже любопытства по поводу заявления, которое, как накануне вечером оповестил их Найджел, Реннел Торренс должен был сделать этим утром. Единственное, что их тревожило, – это погода: она начинала портиться, собиравшиеся на небе облака угрожали запланированному пикнику. Не успел Найджел войти в амбар, как по крыше застучали первые капли дождя.

Суперинтендант Блаунт был уже там, а с ним один из людей инспектора Гейтса, пришедший сменить сержанта Бауэра.

Блаунт расчистил место на одном из заваленных барахлом столиков. Реннел Торренс, сидевший развалясь в плетеном кресле, демонстративно отвернулся от Найджела, когда тот вошел в студию. Со второго этажа доносился шум пылесоса. По стенам стыдливо жались пестрые претенциозные полотна Реннела – следы впустую прожитой жизни.

– Давайте начнем, – сказал Блаунт и произнес положенную в таких случаях официальную формулу о необходимости придерживаться правды и только правды.

Как это похоже на серьезную хирургическую операцию, подумал Найджел: у Блаунта на лице непроницаемая бесстрастная маска; все страшно напряжены; дряблое, мертвенно-бледное лицо Реннела Торренса напоминает лицо пациента под общим наркозом. Это была операция по извлечению осколка правды, отравляющего организм больного.

– В ночь с четверга на пятницу… – Так началось заявление Реннела, и потекла размеренная беседа: вопрос – ответ, вопрос – ответ, – неторопливая и обстоятельная до умопомрачения.

В ту ночь Реннел долго не ложился, а Мара, наоборот, ушла к себе пораньше. Приблизительно в десять минут первого художник услышал, как кто-то тихо стучит во французское окно. Оно не было заперто, и ночной гость вошел в студию. Реннел не сразу узнал его – он признался, что был несколько пьян; а кроме того, он никогда не видел Освальда Ситона без бороды.