Гонки на выживание читать онлайн

Но перед выездом во Внуково-2, где-нибудь минут за сорок до вылета, он должен узнать о том, что двигатель в «Апогее» был подменен на макет.

— Ну нет, Александр Николаевич, — возразил Голубков. — Не знаю, как вы, а я хотел бы видеть своими глазами, что отразится на его лице при этом известии.

Давайте лучше обрадуем его прямо у трапа самолета. Он вылетает с Лапичевым?

— Разумеется, разумеется… Но у того запланирован завтра утром короткий визит в Париж.

— С какой целью? — спросил Нифонтов.

— Формально деловая встреча согласно протоколу с руководством фирмы «Аэрбас», подготовка будущего подписания соглашения о намерениях в сфере обмена и сотрудничества.

Вылет в шесть утра, в половине девятого посадка в Орли, затем сама встреча и в семнадцать по московскому ~ возвращение в Шереметьево. Прямо оттуда во Внуково — и новый вылет в девятнадцать в Сингапур, с патроном и всей его свитой.

— Напряженный денек, — сказал Касьянов. — Просто голова кругом.

— У него вряд ли закружится, — заметил Макарычев. — Но турне интересное.

Впрочем, вместо Лапичева для такой работы мог быть отправлен кто угодно. Но Герман Григорьевич решил отправить именно его. Вопрос: почему?

— Скорее всего, — сказал Голубков, — он имеет приказ выполнить весьма деликатное поручение, которое никак не отмечено в его рабочем графике этого дня.

Видимо, нечто такое, что невозможно узнать, установить и проверить отсюда, из Москвы — ни по компьютерной связи, ни тем более по телефону. И дело, надо полагать, спешное.

— Свяжитесь с нашими людьми в Париже, — сказал Нифонтов Касьянову.

 — Пусть глаз с него не спускают. Ни на секунду. Я думаю, мы все догадываемся, какое у него поручение.

* * *После двух с лишним суток пути, оставив позади три тяжелейших этапа через пустыни и горные перевалы Ирана, около одиннадцати часов утра по местному времени вереница машин пересекла границу Рашиджистана. Пейзаж мало изменился — та же суровая, угрюмая красота, та же бахрома гор у горизонта, тот же зной и та же неизвестность впереди.

На земле одного из самых мрачных государств на планете им предстояло пробыть кому пять, кому семь часов.

Артист, Муха и Михаил знали: для них начинаются самые трудные часы. Они почти физически ощущали возникшее вокруг них напряжение. Артист был мрачен.

— Смотрят, смотрят, чувствую, смотрят… — Это все я, — сокрушался Муха. — Язык бы себе вырвал! Кой черт дернул меня вспомнить про эти гонки на выживание!

— Ладно, — утешал Михаил. — Кончай убиваться. Может, у них и не связалось.