Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Началось, – с придыханием проговорил Кряж. – Никак не могу привыкнуть к тому, как это у них начинается. Ты только посмотри на него, Миляй. Сам лежит на топчане, а душа его уже далече.

– Незачем тебе об этом думать, Кряж, – сухо посоветовал пожилой охоронец. – Лучше бери кости, и продолжим игру. Мне еще нужно отыграть у тебя свою фибулу.

– Отыграешь, как же! – усмехнулся Кряж. – Скорей проиграешь вторую!

Идти по ночному лесу – дело неприятное, жутковатое и очень опасное.

Коней у Лесаны и Хлопуши больше не было.

Лесана поступила с ними странно и жутко. Сперва дунула им в морды какой-то перетертой травкой. Кони сразу закачались, а потом опустились на колени, постояли так чуток да и завалились набок. Хлопуша было испугался, но Лесана успокоила его, объяснив, что кони просто уснули.

После этого Лесана достала из сумки-ташки, притороченной к поясу, крынку с какой-то темной, едко пахнущей жидкостью и обрызгала этой жидкостью все вокруг.

– Теперь ни одна лесная тварь к коням близко не подойдет, – пояснила Лесана.

– Да и люди, коли случится им здесь проходить, обойдут это место за версту, сами не зная, почему.

Хлопуша посмотрел на спящих коней и спросил:

– Не проснутся ли?

– Не проснутся, – заверила его Лесана. – Пока я сама их не разбужу."

"– А если не разбудишь.

– Тогда так и помрут во сне.

– От голода? – севшим от ужаса голосом спросил здоровяк.

Лесана кивнула.

– Угу.

Хлопуша помолчал, потом вздохнул и изрек:

– Нет ничего страшнее, чем такая смерть. Случилось мне как-то голодать. Так я до того ослаб разумом и духом, что чуть не слопал жабу.

– Сколько ж ты голодал? – поинтересовалась Лесана, окинув взглядом упитанную фигуру здоровяка и чуть задержавшись на его объемистом животе.

Хлопуша вздохнул и ответил:

– Три дня. Коли б на четвертый не поймал в силки куропатку – быть бы мне жабоедом. Фу. – Он поморщился и передернул плечами.

Первые десять минут, шагая по лесу, Хлопуша то и дело возвращался мыслями к уснувшим коням. Каково им там, в темноте, посреди чужого и страшного леса? Что, если их мучают жуткие и тяжкие сны? Волчьи оскаленные морды, или чего похуже?

Представляя себе это, Хлопуша беспрестанно вздыхал от жалости к бедным коникам.

Наконец, Лесана не выдержала и спросила, не поворачивая головы:

– Ты чего это развздыхался, здоровяк?

– Да так, – хмуро ответил Хлопуша. – Просто вздыхается. Должно быть, от ночного сквозняка. Меня в лесу по ночам всегда сквозняк прохватывает.

В следующие полчаса никто из них не проронил ни слова.