Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но не игрового же ангела запихнули в карту Неспящие… хотя поведение Черной Баронессы говорило о многом – девушка в черной коже стоявшая у края арены выглядела сейчас не яростной пантерой, а злющей гарпией или же Бабой Ягой в юности… глухое бормотание казалось заклинанием или проклятием с крайне страшными последствиями:

- А ЭТО у него, почему здесь?! Почему?! Вырву! Вырву… и завяжу! Нет! Вырву, измельчу, украшу сельдереем и заставлю сожрать, сидя при этом на укушенном гремучей змеей осиновом колу! И не здесь – в реале! Вырву без анестезии! Настрогаю крупными кусками…! Я тебя…

Я аж поежился,… дрогнули руки и у самого Джокера, заметившего искаженное лицо ЧБ и медлившего с активацией, с сумасшедшей надеждой глядя на закрутившегося на месте белого воина со столь странным и знакомым серым игровым ником.

"Воин не подвел. А летающая «лошадка» оплошала, во второй раз, не сумев увернуться от брошенного щита.

От тяжкого удара «сосиска» перешла в крутое пике, сидящий на спине дедушка, заорал что-то явно матерное на своем языке, запустил обе руки за пазуху,… и тут его сорвала с седла жесткая хватка за горло. Вражеский кардмастер беспомощно болтался в руке тяжело приземлившегося белого воина, за секунду до этого совершившего немыслимый прыжок. Копыта «икса» не доставали до камня арены, он бил ими о доспех врага, высекал искры из белоснежных доспехов, беззвучно шевелил губами, но с них не срывалось ни единого звука.

Из рогатого «икса» буквально выдавливали жизнь, причем как-то буднично, походу дела – ибо воин не стоял на месте, он шагал по арене, подобрав сначала щит и убрав его за спину, затем подхватив с камня меч и резко воткнув его в спину болтающейся в воздухе жертвы. Жуть какая…

Мимо двух врагов… нет… мимо воина и его умирающей жертвы,… пронеслась стремительная черная тень, но не сумела задеть белого бойца.

Гигантский черный зверь с двухметровыми прямыми рогами смахивающими на два красных с желтым копья. Таранный удар прошел мимо цели, а в следующий миг неведомому рогачу подсекли передние ноги и он тяжко ударился грудью и мордой о камень. На его шею неспешно опустилась закованная в броню нога, придавливая рогача к земле.