Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Далее ее известили о том, что «преступникам и их женам строго воспрещается привозить с собою или получать впоследствии от кого бы то ни было большие суммы денег или особенно ценные вещи, кроме денежной суммы, необходимой для их содержания, и то не иначе как через посредство коменданта, который будет выдавать им эту сумму частями и смотря по их надобности».

Кроме этого, она, как жена государственного преступника, могла посылать письма, лишь вручая их незапечатанными коменданту. И получать письма она тоже должна была только через коменданта.

Всякое письменное сообщение иным способом строго воспрещалось.

Но, несмотря на массу запретов и ограничений, Машу несказанно обрадовало сообщение о том, что ей даровалось право видеть мужа через каждые два дня, а в случае примерного поведения Дмитрия Гагаринова ему разрешался ежемесячный трехдневный отпуск, который он должен был проводить только в кругу семьи и в пределах места ее проживания.

В одной из бумаг говорилось о том, что Государь приказал спросить Марию Резванову, что ей будет нужно для успешного путешествия и сколько ей потребуется для этого денег.

Маша ответила, что хотела бы иметь для сопровождения фельдъегеря, если Государь сочтет это возможным, а в деньгах она не нуждается, так как родственники Дмитрия Владимировича полностью берут на себя денежное обеспечение ее поездки. Но генерал-губернатор вежливо объяснил ей, что нельзя Государю отвечать отказом. Тогда Маша ответила, что не смеет определить размер денежной суммы, необходимой для ее путешествия, но будет довольна всем тем, что Его Величеству будет благоугодно повелеть выдать ей.

После этого она подписала требуемые бумаги и попросила генерал-губернатора содействовать ей в скором оформлении всех документов, необходимых для отъезда в Сибирь. Князь, обращавшийся с ней крайне любезно, пообещал сделать особое распоряжение по этому поводу. И действительно, через неделю Машу вызвали в канцелярию обер-полицмейстера, где сам полицмейстер выдал ей все необходимые бумаги и три тысячи рублей сторублевыми ассигнациями.

Кроме этого, он передал ей еще одну бумагу, которую также просил подписать.

С удивлением Маша увидела, что она сплошь заполнена какими-то цифрами, как оказалось, номерами тех ассигнаций, которые она получила на дорогу от Николая Павловича. Заметив ее недоумение, обер-полицмейстер с улыбкой заметил, что Государь, вероятно, не совсем доверяет полиции, если решился на подобную уловку...