Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Через саму реку был переброшен добротный деревянный мост на сваях и железных цепях, а недалеко от моста и тоже почти в центре поселения находился острог – огромное четырехугольное здание, выкрашенное желтой краской, окруженное со всех сторон деревянным тыном. Казематы, в которых жили осужденные на каторгу, занимали целиком южную сторону острога и часть западной и восточной сторон. К ним примыкал тын, и все пространство между оградой и жилыми помещениями было вытоптано сотнями ног до самой гальки."

"Все эти подробности Маша разглядела, взобравшись с помощью Антона на одну из сопок, окружавших Терзинский Завод.

Прасковья Тихоновна ничего не приукрасила, когда рассказывала о том, что весь лес верст на десять вокруг поселения был вырублен подчистую, чтобы беглым негде было спрятаться. По склону виднелось множество почерневших пеньков, накрытых огромными снежными шапками, на один из них и влезла Маша, чтобы хорошенько рассмотреть поселок и острог.

Сам завод располагался в ущелье и был хорошо виден лишь с горы.

Это было огромное закопченное здание, сооруженное из красного кирпича. Из высокой трубы валили клубы черного дыма, посыпавшего сажей близлежащие к заводу сопки и две или три улицы с неряшливо покосившимися избами, которые совсем не походили на добротные лиственничные дома той части поселения, где проживала Прасковья Тихоновна. Здесь не только избы были чище и богаче, но при каждой виднелся большой огород и палисадник, в них хозяйки, как похвасталась ей Прасковья Тихоновна, выращивают летом прекрасные цветы.

Со стороны завода доносились то глухие бухающие удары, то лязг металла, а то вдруг откуда-то снизу с шипением и свистом извергались и поднимались вверх клубы желтоватого пара... Один раз Маше показалось, что она слышит громкое и достаточно стройное пение с уханьем и мерными ударами по железу, видно, мастеровые выполняли вместе какую-то тяжелую работу под известную всей России «Дубинушку».

Мороз, хотя и ослабевший, но с ветром, не располагал к прогулкам, и на улицах почти не было прохожих.

Лишь однажды их обогнали дровни, груженные соломой, да навстречу попались две казачки, как и Маша, по глаза укутанные в шали. Через узкую полоску сверкнули на незнакомых им людей четыре любопытных черных глаза, сквозь толстую ткань приглушенно донеслось: «Здравствуйте вам!» Но не успели Маша и Антон ответить им, как казачки бойко засеменили под горку вниз, при этом несколько раз оглянувшись.