Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я же просто устранила те упущения, какие допустила ваша служба, – в том же тоне ответила ему Маша и, подобно Мордвинову, недовольно поморщилась.

Старик удивленно уставился на нее, потом покачал головой и рассмеялся:

– Вот как получается, по нашим сусалам да нашим же мочалом! Ловко ты меня поддела, Мария Александровна. И по службе моей прошлась, и о нравственности позаботилась. – Он перестал смеяться, внимательно посмотрел в глаза девушки. – Ладно, на первый раз, сударыня, я подобное самоуправство прощаю, но учтите: в случае повторения подобных нарушений на месяц запрещу все свидания и передачи обедов в острог.

А то по вашей милости он не в место наказания превращается, а в какой-то Баден-Баден, не иначе.

Следующий выговор она получила уже по другому случаю.

Прослышав, вероятно, о ее добром отношении ко всем страждущим, с некоторого времени под окнами дома Прасковьи Тихоновны стали исправно появляться некие грязные и изможденные личности. Редкий день проходил без того, чтобы они не возникали перед избой – оборванные, в многочисленных расчесах от пожиравших их насекомых, порой почти босые, и это в морозы, которые ослабли лишь к концу марта.

По обыкновению они стояли молча, понурив головы, без обычных нищенских стенаний и просьб, и не уходили до тех пор, пока хозяйка или Маша не выносили им что-нибудь из еды. Вид этих несчастных поражал Машу в самое сердце. Но Мордвинов при встрече в очередной раз отчитал ее за излишнее милосердие и объяснил ей сие печальное явление.

У рабочих завода были две сильные страсти: игра в кости, где они проигрывали все, до последней рубашки, а также пьянство, которое приводило к не менее печальным последствиям.

– Даже те пять-десять копеек, что вы им подадите, пойдут не во благо, во зло, – искренне сердился Константин Сергеевич. – Все равно они их пропьют, проиграют, а по пьяному делу еще пару голов проломят. Так что не балуйте их, иначе вам проходу от этих негодяев не будет...

Несмотря на подобные стычки, Мордвинов часто навещал Машу, вел с ней долгие беседы о жизни в этих местах, вспоминал прошлую военную службу, которую начинал у Александра Васильевича Суворова, а закончил уже с Михайлой Илларионовичем Кутузовым.

Частенько рассказывал о былых военных кампаниях, о том, как по приказу Государя был отправлен в сибирские земли строить остроги для государственных преступников, осмелившихся выйти на Сенатскую площадь почти двадцать пять лет назад...