Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Жуткая картина, от которой окружающий пейзаж казался еще более чужим и неприветливым. И воды реки все сильнее стали отливать свинцом, и ветер с каждым днем делался все холоднее, он дул с низовьев реки, и из-за этого все чаще и чаще приходилось пользоваться веслами. Парус в этой части их плавания оказался почти бесполезен.

Теперь они вспоминали свое путешествие на плоту как череду спокойных, безмятежных дней, когда вода несла их на своей спине в неизвестные дали, где, они это знали точно, навсегда закончатся их несчастья.

Стояли теплые, ясные дни, перемежаемые быстрыми ливнями с грозами. Молодые люди пережидали их в шалаше, сооруженном тут же на плоту, в котором проводили самые счастливые в своей жизни и самые шальные ночи, захватывали порой и день, любили без устали, до сей поры не сумев насытиться ласками и поостыть в желании обладать друг другом.

Маша старалась лишний раз не попадаться на глаза Савве, угрюмому и неразговорчивому мужику лет сорока, которого тем не менее остальные их спутники уважительно называли старцем и подчинялись ему беспрекословно.

Вечерами, когда приставали к берегу на ночлег, разводили большой костер, готовили немудреный ужин, а после долго пили чай и вели длинные разговоры. И Маша с удивлением заметила, что поначалу чуравшиеся их староверы, смотревшие на чужаков-«никонианцев» с недоверием и опаской, постепенно оттаивают и с неподдельным интересом слушают бесконечные Митины рассказы о дальних землях, населяющих их людях, об их странных для русского человека обычаях и образе жизни.

Маша слушала эти рассказы не просто с интересом, а с изрядным удивлением, поражаясь, насколько мало, оказывается, знала о прежней Митиной жизни, службе, друзьях, увлечениях. Нет, совсем не ошиблась она, влюбившись в этого человека. Прежде она представляла его легкомысленным, слегка развязным бонвиваном, любителем женщин, несерьезным и ветреным. А он так много знал и умел, был ловок и смел, легко сходился с людьми, даже с такими недоверчивыми и угрюмыми кержаками, как их попутчики.

Постепенно даже Савва стал приходить к их плоту и долго беседовал с Митей о погоде, советовался, как лучше пройти очередные пороги или основательно обмелевший участок реки. На Машу Савва не обращал внимания, да и она при его приближении всегда норовила спрятаться в шалаше, не в силах вынести тяжелый, словно проникающий в душу взгляд серых глаз из-под низко опущенных лохматых бровей.