Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Помолчал секунду и вдруг сказал: – А знаете ли вы, что Митя был бесспорным кандидатом на место командира «Рюрика», чему он был несказанно рад? Но потом произошла эта встреча с Алиной на вечере у княгини Кареевой, и все изменилось. Он отказался от назначения, чем вызвал недовольство великого князя Константина Николаевича, потом проявил невиданную до сих пор настойчивость и добился, чтобы его направили в Гвардейский морской экипаж, опять же поближе к Алине... Никогда не думал, что женщина будет вить из него веревки, а смелый, преданный делу морской офицер превратится в тряпку, о которую вытирает ноги пусть и прелестная, но крайне спесивая и надменная барышня!

– Алексей Федорович, расскажите, как вы учились в Морском корпусе, – попросила Маша, чтобы только переключить его внимание на детские воспоминания, но быстро пожалела об этом: она совершенно упустила из виду, что именно тогда зародилась дружба Алексея и Мити.

И разговор опять завертелся вокруг человека, о котором она хотела бы забыть навсегда, но как-то не получалось.

"Алексей с упоением принялся рассказывать о годах учебы в корпусе, и Маша каялась, что затеяла этот разговор, но остановить жениха было уже неприлично, и она смирилась с печальной необходимостью ознакомиться с летописью подвигов князя Дмитрия Гагаринова.

– В свое время я был самым маленьким среди однокампанцев,[3] и товарищи часто подшучивали надо мной. Особенно популярна у нас была шалость под названием «закусить и выпить». Весьма неприятный розыгрыш, особенно если тебя подвергают ему чуть ли не еженощно.

Делалось это так: к кому-нибудь из спящих подкрадывался юный пакостник и давал ему оплеуху, и когда жертва открывала глаза, ей прямо в лицо выливался ковш ледяной воды. Другая шутка называлась «спустить корабликом». Для этого подходили к спящему, один из озорников брал простыню за два конца у ног, другой с головы, и спавший внезапно оказывался на полу. Естественно, я чаще всех подвергался подобным экзекуциям, и моим злейшим врагом был граф Глазенап.

Наконец мои вопли, очевидно, надоели Мите, он надрал уши Андрюше Глазенапу, и тот оставил меня в покое, зато с Митей мы стали близкими друзьями и, поверьте мне, Маша, никогда не ссорились. – Алексей пожал плечами. – До сих пор не пойму, какая муха его укусила? – Он мягко улыбнулся. – Митя научил меня не бояться высоты. И, когда мы отправлялись во время каникул в двухмесячное практическое плавание в пределах Маркизовой лужи,[4] нас с ним всегда выбирали в марсовые.