Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он помог Маше подняться в пролетку, укутал ее в свой полушубок и приказал извозчику гнать что есть мочи, пока барышня окончательно не простудилась. Но недалеко от гостиницы «Неаполь» путь им преградила длинная вереница подвод, и извозчик вынужден был остановиться. Некоторое время они стояли, наблюдая, как тянутся мимо них сани, груженные дровами, казалось, им не будет конца. Маша уже не чувствовала ни рук, ни ног от холода. Неловко повернувшись, она застонала от боли, пронзившей все тело. Антон не выдержал и приказал извозчику:

– Как только дорога очистится, следуй за нами, а я барышне прогулку устрою, чтобы окончательно не заледенела.

– Он помог Маше выйти наружу и, поддерживая ее за руку и за талию, попросил: – Мария Александровна, попробуйте немного пробежаться или пройти быстрым шагом, а то закоченеете.

С трудом переставляя ноги, Маша сделала несколько шагов, задохнулась от слабости, но не остановилась. Опираясь на руку Антона, она сначала медленно, потом все быстрее и быстрее пошла вдоль канала, стараясь не обращать внимания на то, что замерзшие руки и ноги постепенно согреваются и начинают нестерпимо болеть.

Маша попыталась снять накинутый на плечи тяжелый полушубок Антона, но тот сердито прикрикнул на нее, и она не стала прекословить суровому Митиному слуге.

Они миновали Львиный мост, и Маше показалось, будто она слышит звуки музыки. Она остановилась в недоумении и вдруг поняла, что они находятся как раз напротив въезда в усадьбу Недзельских. Дом, словно рождественская елка, вовсю сиял огнями, из окон лились веселые мелодии, у ворот и у подъезда скопилось десятка два богатых экипажей.

На фоне ярко освещенных окон мелькали фигуры танцующих... Недзельские и их гости веселились и радовались жизни, и именно тогда, когда жених их дочери, закованный в тяжелые цепи, готовился к отправке в далекие и страшные места, откуда ему не будет возврата...

Маша вспомнила горькое выражение, промелькнувшее на лице Мити, когда он спрашивал ее об Алине, и то, с каким отчаянием в глазах просил вернуть ей кольцо.

Она решительно сжала кулаки и свернула на подъездную аллею. Не обращая внимания на Антона, который хотел удержать ее, она добежала до парадного подъезда и быстро поднялась по ступеням крыльца."

"Лакей на входе попытался загородить ей дорогу, но она ловко прошмыгнула у него под рукой и, оставляя мокрые следы на красном сукне, покрывающем полы подъезда и сеней, вошла в вестибюль и скинула полушубок на руки опешившего гардеробщика.