Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Коротков уже несколько минут назад познакомился с тем, что в народе называется долготерпением. По сути, оно лопнуло, но какая-то часть, сопля, в его понимании, все еще удерживала его от вспышки гнева. Как затишье перед бурей, в его голове родилось сожаление: «Господи, почему я не завербовал шахида… Он отработал бы на меня бесплатно, а может, доплатил бы за то, чтобы угробить российский грузовой самолет».

То, что собирался сделать Коротков, не укладывалось в его «головной набор логики».

Он мысленно поглаживал рукоятку пистолета, лежащего в верхнем ящике рабочего стола. Он точно знал, что вскоре его ладонь впишется в рукоятку пистолета, а потом он, прицелившись, спустит курок. И еще раз – в то место, куда попала первая пуля. В голову умана, биоробота, который сорвал операцию и подставил под удар всех ее участников. Как никогда раньше, Коротков просто жаждал нагадить в своем кабинете так, чтобы потом долго убирать, каждой клеткой понимать, чем вызвана эта чистка.

Да, чистка, точнее не скажешь. Очистить одно, не замарав при этом другого, задача фактически невыполнимая; потому по всему миру высятся горы мусора. Он мог отвести его в другое помещение и убить там, мог отвезти на пустырь, но какая-то животная тяга к непотребному и грязному не давала этого сделать.

Отчасти он был готов понять живодера, который снимает с живых еще жертв шкуру, выскабливает внутренности. Эта потребность была и непреодолимой, и желанной, как бы странно это ни прозвучало.

Он мелко покивал киборгу: «Давай, давай, я внимательно слушаю» – и открыл верхний ящик стола. Его пальцы коснулись вороненой рукояти пистолета, а на лице проступил долгожданный румянец. Легкая дрожь оказалась столь мимолетной, что он даже испытал разочарование. Исходя из ситуации, в которую он сам себя загонял, мог рассчитывать как минимум на озноб. Коротков вынул блокнот с красивой обложкой и девственно чистыми листами; они впервые увидели свет, когда он перелистал блокнот, как если бы искал в нем какую-то запись.

Он оттягивал время, упиваясь тем, что так полно чувствовал всю прелесть ожидания. Но за ним не банальная встреча, а убийство. И долгое, долгое созерцание уборки.

Коротков положил блокнот на место и взял пистолет. Быстро, но не судорожно направил его на Парникова. Казалось, его левая рука готова поддержать правую при выстреле, но до него было еще далеко.