Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А в детстве я теряла телесность постоянно от негативных эмоций, когда еще не умела управлять своим настроением. Мама много сил потратила, чтобы вбить в меня позитивный образ мышления, заодно окружала меня всем тем, что я так любила, и что поднимало мне настроение. Мое пристрастие к клубнике и розовому цвету как раз оттуда растет. Всегда любила клубнику, и когда поглощала эти ягоды в детстве, настроение было хорошее, телесность была плотной. А розовый цвет в одежде, интерьере и прочем всегда дополнительно радовал глаз и как-то вошел в дурацкую привычку…"

"Я прервалась, потому что кашель усилился, а еще начало дико крутить желудок.

— Что такое? — Морис тревожно оперся на меня передними лапками, заглядывая в лицо.

От боли я сложилась пополам, скрючившись на траве и заходясь в остром приступе кашля, раздирающим горло. Голова резко стала тяжёлой, а по венам, по ощущениям, будто бы стремительно разливался яд.

— Мороженое… Наверное… отравленное было…

Яростное шипение Мориса я слышала уже угасающим сознанием.

К счастью, это отравление протекало быстро, стремительно даже. Так что в адской агонии я мучилась лишь несколько минут, сердце неотвратимо замедляло свой ход.

Тук-тук тук…

Тук-тук…

Тук…

Сон сменился.

Я открыла глаза, не торопясь подниматься с холодной земли. Хотя следовало: кругом был снег, ледяной ветер нещадно дул в лицо, и я вмиг продрогла. Сердце болезненно покалывало. Плохой знак. Недолго мне осталось.

Вдруг стало теплее. Меня как будто закутали в теплый пушистый плед, мягкий и уютный.

Не сразу сообразила, что меня обнимает белый медведь. Такой большой, что он всю меня укрыл, как в меховом коконе, и прижал к себе.

— Флора, чтоб тебя!! — раздраженно заговорил медведь голосом Мориса. — Да почему же ты раньше обо всем этом молчала?! Мне вот что делать, если ты в этом сне погибнешь?

— Срочно созывать Верховный Совет Инквизиции и решать вопрос, как остановить эффундов, — безразличным тоном отозвалась я.

На меня напала такая апатия, что никаких эмоций я уже не испытывала.

Ни страха. Ни горечи. Ничего.

Только смотрела далеко вперед, туда, где светлое небо сливалось с холодным морем. Мы с Морисом сейчас находились на одиноком большом айсберге посреди царства бесконечного снега и льда. Вокруг не было ни души, даже птицы не летали.

— Да плевать мне на этих эффундов!..

А вот удивление я все же еще испытывала. В смысле — плевать?

Подняла голову, глядя в черные глаза белого медведя.