Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он не подобрал колкость на издевку не потому, что был глуп, а потому что решил не рисковать здоровьем – зная Эриаса, с ним лучше не спорить, иначе побьет. Его характер был подобен пожару, вспыхнувшему от малейшей искры.

Вернувшись на постоялый двор, заклинатели привели себя в порядок при помощи талисманов, а после заняли спальные места. В этот раз Люциан позаботился, чтобы они легли отдельно, не желая повторения объятий с Эриасом. Поэтому сейчас в центре комнаты было разложено четыре матраса с подушками и одеялами.

Спать они легли в кругу, который напоминал четырехлепестковый цветок.

Глава 13. Сон?

«Это странно».

Люциану потребовалось десять секунд, чтобы осознать происходящее.

Он был самим собой. Торжественную залу украшали белые цветы пионов, чей аромат наполнял воздух, как пряный чай малую чашу. Сквозь высокие окна пробивались мягкие солнечные лучи, согревая светлые полы и гостей, сидящих на рядах стульев.

Позади свадебного алтаря стоял старейшина в мантии и готовился провести обряд бракосочетания.

Люциан осмотрел себя, заметив, что облачен в алые одежды. Его руки были вытянуты вперед и сжимали чужие ладони. Он поднял глаза и увидел лучащееся от счастья лицо Амели – его невесты. Ее белое платье[8] покрывала сверкающая пыль, и казалось, будто она сияла в лучах полуденного солнца. Ее темные волосы были собраны в высокую прическу, в голубых глазах блестели слезы радости, а пухлые губы растянуты в нежной улыбке.

Люциан понимал, что спит, но что-то было не так.

Странно. Почему он видел этот сон? Обычные сны недоступны ему вот уже шесть лет. Засыпая, он либо погружался во тьму, либо отправлялся наблюдать за жизнью Элеоноры и Кая, – и ничего другого.

«Мои видения… прекратились?» – подумал он, вполуха слушая речь старейшины, начавшего церемонию.

Люциан повернул голову и посмотрел на рассевшихся неподалеку гостей. Здесь были и Эриас, и Абрам с Сетхом, и другие его товарищи, а также члены совета, старейшины и родственники. Люди взирали на брачующихся с нескрываемой радостью на лицах, а кто-то даже утирал слезы, скопившиеся в уголках глаз.

Амели начала произносить клятву в верности, так проникновенно и чувственно. Люциан же пребывал в растерянности, не в силах порадоваться событию. Все казалось таким реальным – и даже желанным, – но отчего-то ему было не по себе.

«Это точно сон? – думал он, глядя как плавно движутся губы Амели, когда она приносит клятвенные обещания. – Я совсем не помню, как уснул».