Идеальный грешник читать онлайн

— Что думаешь насчет минета в тачке? — широко усмехнулся Марсель, а Жасмин, охнув от негодования, попыталась отвесить ему подзатыльник. Но да, до макушки парня ей точно не достать с их разницей в росте. — Нет, ну прям сейчас. Хотя, да, малышка, на куни для тебя я готов в любое время дня и ночи.

— Фу, ну какой же ты пошлый! — закрыв лицо ладонями, простонала Жасмин.

— Ну это чистая правда, — продолжал неугомонный парень, перехватил ее ладонь и повел к лифтам, закрыв квартиру.

Жасмин покраснела еще больше. Как, вот как он может говорить о таких вещах прямо в подъезде! Пусть это и был весьма престижный небоскреб, но, черт возьми, не в подъезде же об это разговаривать!

— Врешь ты все, — негромко прошептала Жасмин, старательно отводя взгляд от прожигавших ее макушку глаз.

Марсель резко притянул девушку к себе, приподнял, усадив на свою талию и заставив оплести его ногами, а подсунул широкие ладони под ее, Жасмин, ягодицы. Так они оказались на одном уровне, глаза в глаза.

Жасмин сдалась, обняла его за шею, улыбнулась.

— Я никогда не вру, малышка, — пробормотал он, лизнул ее губы, но поцелуй не углубил, скорее дразнил легкими и откровенными касаниями рта, языка, обжигающего дыхания, — Ты единственная такая.

Жасмин хохотнула громче, а потом негромко застонала, когда властный язык все же раздвинул ее губы. И она моментально забыла, что они — едут в лифте, что вот-вот двери распахнуться, а на парковке может ждать кто угодно, начиная от соседей, заканчивая репортерами.

— Марсель, можно я кое о чем тебя попрошу? — негромко прошептала Жасмин, не пытаясь слезть с крепких рук, наслаждаясь каждым прикосновением жадного рта и тем, как остро и порочно вжимаются в ее попку крепкие мужские пальцы.

— Куни? Я согласен, — хмыкнул Марс, а потом, без улыбки: — Валяй, малыш. Чего желает твоя душа сегодня? Все исполню.

— Давай пока оставим все, как есть, а? — тихонько попросила Жас, — Не хочу я сегодня портить такой замечательный день выяснением отношений. Ну, правда, а?

Жасмин видела, как его лицо стало вдруг суровым, а взгляд — пристальным и жестким.