Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На улицу они вышли вместе. Небо на востоке уже приобрело сероватый оттенок – ночь близилась к концу, и одетый в одни трусы капитан Рябцев как раз в это время курил, глядя в окно и размышляя о том, что за спешное дело было к нему у Юрия Французова.

Проститутка Люська, обманувшая Ирину Французову, назвавшись почтальоном, добиралась на такси домой, на проспект Просвещения, пребывая в блаженном неведении относительно того, что жива до сих пор только благодаря тому обстоятельству, что ни Хряк, ни Кутузов, ни тем более Стручок ничего не знали о ее участии в налете на квартиру Французовых.

Широко и сладко зевая на заднем сиденье яично-желтой ""Волги"" с шашечками на борту, она в уме подсчитывала выручку и прикидывала, как бы ей утаить хотя бы часть денег от своего сожителя и сутенера Мишани Яркова. Мишаня по совместительству подрабатывал стукачом в районном околотке, нюхал кокаин, когда поднимался на бабках, и не признавал никакого иного секса, кроме анального.

При воспоминании о Мишаниных пристрастиях Люська поморщилась. Кокаин был дорог, а к анальному сексу она никак не могла привыкнуть и в стотысячный раз подумала, что надо бы уйти от этого мудака, да только куда пойдешь, не имея ни прописки, ни денег?

Примерно в это же время Ирина Французова, устав наконец от слез и тревожных мыслей, забылась чутким беспокойным сном на узкой неудобной раскладушке в чужом нетопленом доме, убаюканная монотонным шумом сосен и плеском волн на заливе, а заместитель управляющего одного из питерских банков Андрей Иванович Рублев, наоборот, проснулся, сам не зная отчего, и долго лежал, прислушиваясь к сонному дыханию жены и заново проигрывая в уме вчерашний телефонный разговор с братом.

Борис собирался приехать на предстоящие выходные, и это было хорошо: за те несколько месяцев, что они не виделись, Андрей успел соскучиться. И Наталья будет рада.

Он подумал, как это здорово, когда близкие тебе люди имеют общее прошлое и рады друг друга видеть, особенно когда это твой брат и твоя жена, и с этой мыслью заснул опять, повернувшись на бок и обняв жену за плечи. Наташа сонно завозилась под его рукой, устраиваясь поудобнее, что-то пробормотала и затихла, плотнее прижавшись к мужу.

Стручок сел за руль своего серебристого ""Лендровера-диекавери"" и укатил.