Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А ещё лучше, вернись на Капри и наконец-то разделайся со своими демонами, которыми твоя мать так щедро тебя наградила.

Микелина резко обернулась.

Два ледяных взгляда столкнулись в безмолвном поединке."

"Наконец, не сдержавшись, девушка презренно скривила губы.

– Ты же говорил, что не запрашивал досье на мое имя?! Ты говорил, что знаешь не больше того, что пишет обо мне обычная пресса. – Оглянувшись по сторонам, она в яростном порыве схватила из стоящей на комоде плетеной корзинки кусок декоративного мыла в виде ракушки, со всего размаху бросив его в Моретти.

– Ты мне солгал!

Отскочив от широкой грудной клетки, словно от бетонной стены, мыло с грохотом упало на глянцевые плиты мраморного пола, расколовшись надвое.

Заметив язвительную ухмылку на губах бесчувственного титана, Микелина яростно сузила глаза, воистину приготовившись к схватке не на жизнь, а на смерть.

– В чем дело, дорогая? – Насмешливо поддел ее он. – Разве это я оказался в столь щекотливом положении, чтобы оправдываться перед тобой за свои поступки? Я предупреждал тебя с самого начала: ты – всего лишь марионеточная кукла, за веревки которой дергаю именно я.

И ты добровольно приняла это предложение, так что не стоит теперь строить из себя жертву и ждать моих извинений.

Истерично рассмеявшись в ответ, Мике сбросила на пол отяжелевший от воды халат, зарылась пальцами в свои мокрые волосы, на мгновение представив вымаливающего у нее прощение Рикардо.

Боже, это была поистине невообразимая картина. Невообразимая и столь же нереальная.

Такие люди, как Моретти, никогда и ни перед кем не преклоняются.

– Конечно. – Наконец-то взяв себя в руки, с ощутимой язвительностью изрекла она. – Кто я такая, чтобы сам Рикардо Моретти вздумал оправдываться перед никчемной девчонкой, вставшей у него на пути? Никто. Я всегда была для тебя никем. Обычной игрушкой, чувствами которой можно поиграть, а после чего заменить на другую, более изощренную в постели шлюху.

Темные брови непонимающе нахмурились.

– О ком ты говоришь? – Глухо спросил он, впервые задумавшись о том, что именно могла знать и видеть Микелина.

– О Хант? В отличие от тебя она всего лишь виртуозно исполнила свою роль на публике. Мы целый день разыгрывали влюбленную пару лишь для того, чтобы скрыть от любознательной прессы твое славное имя.

– О, боже! Надеюсь, вы не перетрудились? Ведь это такая тяжелая работа. Представляю, как тебе, должно быть, было невыносимо сложно прижимать к себе ее гибкое тело.