Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Макс, ты дома?

Глупый вопрос, учитывая открытую дверь. Не мог же сын забыть закрыть её перед отъездом. Роман прошёл на кухню, и тут же насторожился. Из спальни Макса послышался отчётливый шум. Он быстро дошёл до двери, постучался на всякий случай и, решив, что лучше он застанет Макса в постели с Аней, чем будет и дальше тревожиться неизвестностью, распахнул дверь.

Всё произошедшее дальше превратилось в жуткий калейдоскоп, мелькающий перед глазами страшными картинками. Рома застыл на пороге, всего на долю секунды, в течение которой внутри его родился безумный крик ужаса, так и не вырвавшийся наружу.

Его сын стоял на подоконнике, окно было распахнуто настежь, и в любой момент Макс мог выпасть.

А потом сын оторвал одну ногу от подоконника и медленно, словно в замедленной киносъёмке, сделал шаг в никуда. Роман бросился вперёд, какими-то нечеловеческими усилиями пересекая спальню всего за мгновение, схватил Макса за руку и с силой дёрнул на себя.

- Макс! Аа-аа! – с губ сорвался хриплый крик, сердце Ромы билось о рёбра, в ушах шумела кровь.

– Макс, мальчик мой! – он упал перед сыном на колени, обхватывая его лицо ладонями и поворачивая к себе. Глаза Максима были полузакрыты, с пересохших губ сначала сорвался смешок, а потом Макс отвернулся и его обильно вытошнило.

- Боже, Боже, Макс! – взгляд Ромы метнулся на бутылку спиртного, валяющуюся на полу, потом на пакетик с чем-то белым. Сознание отказывалось что-либо понимать в происходящем. Остался только Максим, которого снова рвало, и Рома сосредоточил всё своё внимание на нём.

Повернув голову сына набок и с силой удерживая в таком положении, он достал из кармана сотовый перепачканной в рвоте рукой и быстро набрал номер экстренной службы. Продиктовав адрес дома Макса, Рома откинул мобильник, подхватил сына подмышки и подтащил к кровати, устраивая на ней. Тело Макса била крупная дрожь, глаза закатились, а лицо приобрело пепельно-серый оттенок. Его всё ещё рвало, и тело парня то и дело заходилось в судорогах.

Рома не испытывал такого смертельного ужаса ещё никогда в жизни. Он не мог думать ни о чём. Вообще. Только повторял про себя «быстрее, быстрее», подгоняя время, чтобы до них быстрее добралась машина скорой помощи. Набросив на сына одеяло, Рома помчался в ванную, смочил полотенце и принялся оттирать рвоту с лица и подушки, не отдавая себе отчёта в том, что делает. Макс затих, лишь только иногда как-то жалобно всхлипывал и снова корчился в судорогах.